— Эй, детка!— Марк поворачивается ко мне и злость смешивается с волнением,— Ты чего? Не плачь, родная!
Он утирает мои слёзы, и я плачу ещё сильнее.
— М-Марк...— взахлёб пищу я и обхватываю его за шею,— я тебя люблю!
— А я люблю тебя,— бархатным голосом мурлычет он.
Я перелезаю с пассажирского сидения на колени Марка.
— Ну, не плачь ты, пожалуйста!— умоляет он, держа ладони на моей шее.
— Мне жаль...твой отец совершил ошибку, вся твоя семья совершила её, но они даже не представляют, какого же замечательного человека они оттолкнули. В жизни слишком много всего ... много несправедливости, обид, боли и ненависти, но несмотря на всё дерьмо в твоей жизни, ты стал достойным человеком! Ты, как никто другой, достоин любви и счастья. Все, кто когда-то обидели тебя, поймут, что совершили ошибку, поверь! Они поймут! Ты двигаешься дальше, ведь у тебя столько незавершённых дел! У тебя есть дела поважнее, чем переживать о чужих ошибках. Марк...послушай, – я беру его лицо руками, – У всех есть шанс на исправление, не искупление ошибок, а лёгкое сглаживание. Твой отец тебя любит, твоя мама тебя любит, твой брат тебя любит, бабушка и дедушка тоже тебя любят. Что самое главное, ты тоже их любишь.
Марк закрывает глаза, и запрокидывает голову назад. Я тянусь пальцами под кресло водителя и отодвигаю его, так как водительский руль упирается мне в позвоночник.
— Дай им шанс загладить вину перед тобой. Я не знакома с ним. Я не знаю, какие они люди. Кроме твоих слов, я ничего о них не знаю, но я вижу, что есть шанс на хороший конец. Я всегда верю в то, что в конце всё будет хорошо,— он открывает глаза и медленно кивает,— Марк, я прошла через многое, ты ведь и сам знаешь. Я тоже ненавидела родных мне людей. Я ненавидела мать, когда она бухала не просыхая. Ненавидела её за то, что три года моего детства я проплакала, и только и делала, что проклинала её и молилась Богу, чтобы всё поскорее закончилось: чтобы мать вернулась домой жива, и чтобы она хотя бы вернулась! Я ненавидела себя. Я ненавидела отца за то, что бросил и не вспоминал обо мне восемнадцать лет. Ненавидела Ивана за то, что являлся тряпкой, не имея яиц, чтобы совершить мужской поступок. Черт, я ненавидела его за то, что он смог поднять руку на мою маму. Что позволял маме время от времени пить, и дал возможность снова увидеть искажённое лицо и услышать нетрезвый голос. Я каждый раз погружалась в то состояние, в детстве, когда плакала у двери маминой подруги, ведь меня не впускали в дом, а мама там бухала. Я постоянно её вытаскивала из баров и квартир друзей. Я ненавидела её за то, что она позволила мне так жить, но я не могла ее оставить, ведь она у меня единственная такая. Я любила её и ненавидела одновременно! — говорю я.
У меня уже глаза болят от слёз, но я ничего не могу с собой поделать.
— Прости, Эрин...— Марк вздыхает, и я вытираю стекающую слезу с его щеки.
У него горячая кожа.
— Ты не должен извиняться!— вдыхаю я,— мы оба прошли через многое, но это должно остаться в прошлом. Забыл, чтобы двигаться дальше, нужно отпустить прошлое? У тебя есть шанс узнать, как всё изменилось. Как изменились члены твой семьи, и только подумай, чему ты их можешь научить? Другой семьи у тебя не будет, и с раной в сердце далеко не уедешь, поверь мне!
— Спасибо...— его личико кривится в полуулыбке, и я выпускаю мягкий хохот из груди,— спасибо, что появилась в моей жизни!
— Это ты ворвался в мою, и это я должна благодарить тебя за это, поэтому...спа-си-бо,— протягиваю я, совершая паузы.
Через несколько секунд гляделок, я прислоняюсь губами к губам Марка. При поцелуе чувствую лёгкий привкус лимона и это слегка сбивает меня с толку, но я тут же вспоминаю, что за ужином он пил чай с лимоном, и приятные нотки цитруса сохранились на его губах. Ощущаю электрический разряд тока сквозь его губы и желание оторваться от него у меня даже не возникает. Я желаю большего. Прекрасно понимаю, что секс сейчас не решит проблем, но чувство, что нам нужно отвлечься – определённо заставляет меня желать сорвать с него всю одежду, и сделать это как можно скорее. Близость поможет Марку выплеснуть негативную энергию и разрядится. Если я и могу помочь ему почувствовать себя легче, я сделаю всё, что от меня требуется. Я готова сделать всё, лишь бы он чувствовал себя лучше.
— Ай!— кричу я, ударяясь головой о потолок машины.
— Ты в порядке?— взволнованно спрашивает Марк, прикладывая ладонь в моей макушке,— осторожнее, детка!