— Господи! Да успокойся ты наконец! Просто иди сюда и поцелуй меня.
— Ты просто невыносим!— бросаю я, разворачиваясь.
— Ты куда?
— Спать!
— Я с тобой.
Я разворачиваюсь и взрываюсь.
— Нет, Марк, ты спишь на диване. Я не хочу находиться с тобой в одной кровати!
— А мне плевать, что ты хочешь! Мы будем спать вместе,— грубо говорит он.
Он поднимается с дивана и ковыляет за мной на второй этаж. Я помогаю ему раздеться, так как он не в силах сделать это самостоятельно. Стянув штаны, его заносит, и он падает с кровати.
Когда я возвращаюсь из душа в спальню, Марк уже спит, разлёгшись поперёк кровати.
Я выключаю свет и ложусь спать в гостевую комнату. Не желаю всю ночь нюхать запах алкоголя.
Глава 86
На утро я тихо заглядываю в спальню. Марк, уткнувшись лицом в подушку, тяжело сопит, поэтому я тихонько собираюсь и уезжаю. Сначала я сомневалась брать ли мне его машину или нет, но, вспомнив, как он отнёсся ко мне вчера, поняла, что это никак не усугубит ситуацию.
Аккуратно стучусь в дверь и переминаюсь с одной ноги на другую. Нотки волнения проникают глубоко под кожу и я с трудом сдерживаю волнение.
Входная дверь распахивается и я, ловлю поникший взгляд четырёх глаз. Я улыбаюсь уголком рта и обрисовываю взглядом лица подруг.
— Привет,— неуверенно произношу я и легонько покусываю губу.
Дурацкая привычка снова наступает на пятки. Раньше из-за этого мои губы были постоянно в разных ссадинах, так же как и пальцы. Всегда, когда переживала грызла ногти, заусенцы и кусала губы.
Мона улыбается мне в ответ, и я залетаю в объятия к ней. Тонкие ручонки Кайлы сжимают меня со спины и я нахожусь между двух тел: Моны и Кайлы. Я даю слабину, и слёзы вырываются наружу.
Раньше я никогда и никому не позволяла видеть себя уязвимой. Проявление слабости никогда не идёт на пользу. Это лишь делает тебя слабее в глазах окружающих. Впервые мои слёзы увидел Марк, когда я разочаровалась в Гарри, на практике в Нью-Йорке. На этот раз, мои слёзы увидела Кайла и Мона, которые спровоцировал Марк.
Всё, черт возьми, связано и меня это раздражает. В груди появляется чувство отвращения и жалости по отношению к самой себе. Я не должна проявлять слабость и давать кому-то причинить мне боль. Я знала на что иду, когда по уши влюблялась в Марка и сейчас я должна научится разгребать дерьмо, которое, иногда, могу сразу даже не заметить.
Мона заваривает зелёный чай и мне становится чуточку легче делится историей. Подруги с трудом сдерживали в себе шок и удивление, ведь даже и представить не могли, что подобное творилось в моей жизни. Они поражены, ибо, признаюсь, я хорошая лгунья.
Лож – это самое ужасное, что есть на этом свете. Она в силах погубить, разрушить, покрыть трещину листвой и прикрыть человеку глаза на время, но несмотря на то, что она может не причинить боль с самого начала, в конечно итоге, она всегда выходит наружу и боль, полученная в конце, в разы сильнее, чем она когда-либо могла бы быть.
Меня отталкивают люди, которые врут, но, возможно, меня отталкивают люди, которые делают это плохо, раз уж мне известно об их лживой натуре.
Раньше я никогда не врала, потому что не умела это делать, но со временем у меня это стало получаться. Я никогда не вру, потому что у меня вдруг появляется такое желание. У меня не получается врать по мелочам, вроде забыла что-то, потому что нет желания делится этим или делать что-то. Я вру по-крупному и ладно, если бы себе, но, нет, я обманываю близких.
Мне очень хочется проснуться одним днём и прийти к осознанию того, что я снова честна по отношению к себе и к окружающим. Я помню насколько это прекрасное чувство и я хочу снова его испытать.
Рассказав всю правду Моне и Кайле, я почувствовала лёгкость на душе и это чувство вскружило мне голову.
Я больше не могу врать, мне невыносимо больно и тяжело.
Делится о том, что лежит у меня на душе, оказалось гораздо легче, чем я думала и возвращаться обратно в бездну лжи – я не желаю. По правде говоря, я никогда этого не желала, это просто произошло.
***
Весь день я игнорировала сообщения и звонки от Марка.
Я подъезжаю к дому и выключаю радио. В окнах горит свет, а значит он дома. Впрочем, неудивительно, Марк не мог никуда уехать, ведь его машина у меня.
Заглушаю двигатель и запрокидываю голову назад. Глубоко дышу и морально готовлюсь к встрече с Марком лицом к лицу, и к разговору с глазу на глаз. Беру мешки с продуктами и выхожу из машины. Останавливаюсь возле входной двери и поворачиваю ключи в замочной скважине, затем, глубоко вздохнув, открываю дверь.
Мысленно радуюсь, что Марк не встречает меня на пороге с красными, от злости, глазами.