— Не говори глупости. Это твой день рождения!
— Я знаю, но, если ты попросишь меня остаться с тобой, я пошлю всё к черту!
— Так нельзя,— Эрин улыбчиво качает головой,— твои друзья специально приехали, чтобы поздравить, а ты их послать хочешь.
— Может ты тоже поедешь?— хоть я и заранее знаю ответ, всё равно переспрашиваю.
— Я в вашу мужскую тусовку не вписываюсь.
Я обречённо вздыхаю и наблюдаю за тем, как Эрин, стоя напротив зеркала, собирает волосы в высокий хвост. Плавные движения её рук гипнотизировали так, что ни на секунду не хотелось её покидать. Медленно подхожу к ней со спины и провожу подушечками пальцев вдоль её скулы, заставляя повернуть голову и заглянуть мне в глаза.
В очередной раз её медовый взгляд вперемешку с искорками, сносит мне крышу . Она - это слабость. Та слабость перед которой я не могу устоять и не намерен. Она моё роковое влечение. За очаровательным лицом и взглядами, в которых играет хитринка, скрывается безумный потенциал и полная самоотдача. Страстная, волевая, но в то же время нежная и ранимая. Неутомима и нежна, но безудержна и шальна одновременно. Она безупречна. Губы, такт, чувственность, руки... У неё нет запретов. Идеальная женщина сумевшая вобрать в себя чистоту девочки и порочность чертовки.
Двумя пальцами держу острый подбородок самой красивой женщины, не отрывая взгляд с её малиновых губ. Эрин, не спеша, проводит верхним рядом зубов по нижней губе и та покрывается блеском. Её губы пересохли. Я настолько близок к ней, что слышу бешеный ритм её сердца.
Обхватив талию одной рукой, её пальцы стали гулять по моей щеке.
Резко разверочиваю её и она накрывает мои губы своими.
Черт.
Прижимаю её к себе. Целую, ощущая, как нежность обжигает моё сердце в груди похлеще любой страсти к этой девчонке, в которой я обрёл целый мир.
Мы переплетаемся так плотно, что меня разрывает, буквально терзает от яркого ощущения её тепла, женственности, словно безмятежная река энергии, наполняющей меня изнутри, впадая в противоречивый океан моей души.
Её настолько много во мне, что она пропитывает каждый атом моей материальной реальности.
Я чувствую её так сильно в себе. Как будто я голодал ею и почувствовав, уже никак не мог насытиться ею. Сколько бы не вдыхал её кожу, запах волос, которые всегда пахли цитрусами, сколько бы не пил её мед...
Я ел её всё время, но всё так же оставался голодным.
Я смотрю на неё и, клянусь, не вижу границ между помешательством и здравым смыслом. Хоть я и знаю наизусть каждую её родинку, каждый шрам и историю, которая кроется за ними. Хоть я и выучил каждый её взгляд и томный шаг, и вдохнул каждую нотку опьяняющего аромата – я так и не понял, почему эта мудрость, нежность, демоническая страсть и искренность досталась именно мне.
Утыкаясь друг другу в мягкую кожу, ловлю себя на мысли, что только ради запаха её распущенных, тёмных волос, которые я перебираю словно струны арфы, я дышу.
— Упс-с, снова гладить рубашку придётся!— взгляд хищницы сменяет детский азарт и нотки невинности указывают на разброшенную одежду по комнате.
— Мне всё равно она не нравилась.
Я рисую на её ровной спине непонятные узоры, утыкаясь в небольшие бугорки её изящных лопаток, пишу своими неуклюжими пальцами признания в любви, а она шепотом читает их вслух. Могу со стопроцентной уверенностью сказать, что даже, когда не вижу её лица, но точечно прикасаюсь к ней, она улыбается, прикрывая свои миндальные глаза.
Кажется... я сдался ей в плен. Дрожь от которой мои пальцы просто немели, а язык становился, как после алкоголя.
Я выстраиваю дорожку мокрых поцелуев вдоль её позвоночника и целую за ухом. Эрин выпускает дрожащий стон.
— Ты знаешь, что опаздываешь на свой же праздник?— ласково спрашивает она и я шумно вздыхаю.
Снова одевшись, я проверяю время. Если я не хочу, чтобы друзья отправились на поиски меня с собаками-ищейками, мне стоит поторопиться.
— Ты очень красивый,— с восхищением и любовью в глазах говорит Эрин.
— А что это мы держим за спиной?— я медленно и осторожно приближаюсь к ней.
— Поня-ятия не имею о чём вы говорите, сударь,— загадочно и ехидно улыбаясь, Эрин пятиться назад.
Она упирается в стену и я вплотную прижимаюсь к ней грудью. Грубыми пальцами шагаю по её руке и хватка ослабевает. Я вытягиваю плотный и большой квадрат, упакованный в красную подарочную бумагу с серебристыми извилистыми линиями. Эрин знает, что красный – мой любимый цвет.
— Я хотела отдать его ещё утром, – смущается она.
— Я же говорил, что не люблю подарки.
Эрин закатывает глаза, и складывает руки на груди. Она пытается выглядеть серьёзно, стоя передо мной в одной лишь футболке Губки Боба. Смешная.