Я сдерживаю смешок и застываю с ухмылкой на лице, ловя взгляд брюнетки.
Она явно захотела выделиться, задав вопрос на который мы, предположительно, не будем в силах ответить.
— Странно, что вы так говорите. Если бы мода была практичной и функциональной, то она бы не была даже живой,— говорю я.
Меня вдруг больше не смущают хлопающие в удивлении глаза и суровые лица комиссии.
— Продолжай...— вдумчиво подбадривает меня женщина, откидываясь на спинку стула.
Я хмурюсь.
— Что в твоём понимании мода?
Она складывает руки на груди и незаинтересованно смотрит на меня.
— Мода это не только изнашиваемость, мода... она... о надеждах, мечтах, об истории, о будущем, о том, кто мы и куда мы хотим отправиться. Она о возможностях. — говорю я, воодушевлённо жестикулируя и наблюдая за выражениями лиц окружающих.
Такое чувство, как будто воздух застыл. Как будто все прекратили дышать и сердце прекратило биться, и не только у меня.
Каменные лица взрослых людей вводят меня в тупик и я, как заглавный в угол кролик, осматриваю каждого человека. Я не понимаю и не могу сказать, о чём они думают.
— Вы свободны!— спустя несколько секунд тишины, говорит профессор Луис.
Моя челюсть отвисает. Мы с Селеной смотрим друг на друга и не понимаем, что происходит. Представители комиссии не шепчутся между собой и не обмениваются взглядами. Такое чувство, как будто они общаются между собой телепатически. Я не способна прочитать даже эмоции с их лиц и меня это пугает.
Как только мы выходим из кабинета, я ловлю взволнованный взгляд Моны и Кайлы. На ватных ногах иду навстречу подругам и обнимаю их дрожащими руками.
Я встречаюсь с обеспокоенным взглядом Вероники и утыкаюсь носом в плечо Кайлы.
Услышав, как кто-то вошёл в кабинет, откуда я только что вышла, моё тело вновь напряглось.
— Что случилось? Как всё прошло?— простояв в тишине пару минут, Кайла отстраняется и я перевожу взгляд на Мону.
— Я не знаю. Они задавали такие странные вопр-вопросы...вроде технологий, которые мы использовали. А так же названия техник, среднее количество часов разработки одного платья, потом... как мы сделали раму, которая поддерживала объём и про базовый каркас. Ответы на их вопросы были в папке. Зачем мы с Селеной всё писали, если они не удосужились даже одним глазом взглянуть туда? Ещё возмутились насчёт зонтиков. Мы разместили объявление в интернете, что ищем сломанные зонтики, ведь не практично,— злостно выделяю последнее слово,— было бы покупать новые зонтики и ломать их, используя латунные ребра, чтобы создать оправы, имитирующие крылья, и черный шелковый шнур, чтобы подчеркнуть блеск перьев и гладких форм. Мы не так много покупных материалов использовали. Самое затратное было перемещение принтов на ткань, но это мы делали в университете, поэтому платить за это не надо было. А знаете, что самое интересное, никто, мать вашу, никто из профессоров из нашего университета ни слова ни сказал. Лайма улыбалась, а профессор Луис напоследок сказала "вы свободны".
— Пипец, конечно!— вздыхает Кайла,— что вдруг с ними произошло? Лилиан и Луис говорили со мной и Моне тоже что-то сказали. Единственное, что показалось странным, так это то, как седой мужик странно смотрел на нас. Я его игнорировала, а потом он начал играть бровями и меня чуть не вырвало.
— Я в шоке просто... этот мужик как раз и спросил у меня про количество часов, потраченных на одно платье. Я главное такая думаю, серьёзно? Я должна сейчас считать? — возмущаюсь я.
— И ты считала?— ехидно улыбаясь, спрашивает Мона.
— Ну, конечно! Я, как дура стою перед десяти людьми и пялюсь в потолок, вспоминая, как я не спала днями и сколько я работала, – Из груди вырывается хохот и я ощущаю, как напряжение потихоньку отпускает меня.
После защиты работ, мы с Моной, Кайлой и Вероникой отправились в местную кофейню. Так как оценки выставят только через пару часов, нам нужно скоротать время, занимаясь чем-то кроме накручивания самих себя.
Расположившись на диванчике возле окна, мы стали ожидать наш заказ, обсуждая планы на лето. Ощущение дежавю накрывает меня с головой. Вспоминаю, как мы с Моной и Кайлой сидели в кафе, когда окончили первый курс и обсуждали планы на лето. Тогда я ещё даже не подозревала, что моя жизнь всего за год перевернётся с ног на голову.
В нашем разговоре Ника не участвовала. Она лишь исподтишка смотрела на меня, как будто ей есть что сказать, но она не решается это сделать. До того, как мы пришли в кафе, я чувствовала себя странно и мне было неловко, что она идёт с нами, но сейчас я ощущаю себя иначе. Мне уже не хочется закатывать глаза и кривится при виде неё, скорее, мне просто она стала безразлична. Лишь сейчас мне не нравится, что она на меня смотрит и ничего не говорит.