Она всё-таки пришла.
Её волнистые волосы развеваются на ветру, и она смешно хмурится, убирая их с лица. Мы смотрим друг друга на протяжении нескольких секунд, и я, захлопнув книгу, иду ей навстречу.
Эрин.
– Hey! – заметив парня, приветствую его.
Он улыбается уголком рта, и я стараюсь не засмеяться. Эта встреча ощущается странно и неловко одновременно:
– Hey, you came! I thought an exhibition didn’t turn out as a reasonable way to see you again.
(– Привет, ты пришла. Я подумал, что приглашение на выставку не оказалось достаточно обоснованной причиной, чтобы встретиться с тобой снова).
На первый взгляд он кажется уверенным в себе парнем. Кажется, такие, как он всегда добиваются того, чего хотят.
– You know, sometimes it’s a good thing to take risks and accept a complete stranger’s offer to visit an exhibition, – улыбаюсь я.
Я пыталась быть остроумной, но всё пошло не так. Впрочем, как всегда. Зато я вызвала улыбку на его лице. Это уже хорошо, так ведь?
(– Знаешь, иногда это идёт даже на пользу: рискнуть и принять предложение от незнакомца по поводу посещения выставки).
– You up to for a cup of coffee? – спрашивает он.
Согласившись, мы отправляемся в ближайшую кофейню. Парень заказывает себе американо, а я беру соевое латте.
Всегда было интересно: почему людям нравится американо? Однажды я попробовала его, и меня чуть ли не вывернуло. Очень крепкое, но кому-то это даже нравится.
Интересно, каков он на вкус для них? Какие вкусовые ассоциации у них с американо?
Может, спросить у парня, сидящего напротив меня?
Нет.
Слишком глупо!
Утомительно вздыхаю и нечаянно привлекаю его внимание. Он отрывает взгляд от окна и переводит его на меня. Теперь я чувствую, что должна что-то сказать.
Только не сморозить бы глупость.
– Surprisingly you’re not a maniac, – выпалила я, и он улыбнулся.
(– Удивительно, но ты не маньяк).
Я должна научиться шутить, срочно!
Лучше бы спросила про американо, а не удивлялась тому, что он не маньяк, хотя откуда я могу знать, чем он занимается в свободное время?
– Was I supposed to be? Are you disappointed by any chance?
(– А я должен был быть? Ты разочарована?)
– Well, it’s not like I was dreaming about that, but I was prepared for the worst I guess, – смеюсь я.
(– Не то чтобы я мечтала об этом, но была готова к худшему.)
– Well, then I would be probably the first maniac that kidnaps girl after having a nice talk about his career at a coffeehouse, – с серьезным голосом говорит он, и я хихикаю.
(– Что ж, тогда я стал бы первым маньяком, кто похищает девушку после обсуждения его карьеры в кофейне).
Спустя пару минут, проведённых в неловкой тишине, я решаюсь спросить.
– What book were you reading in the park?
(– Какую книгу ты читал в парке?)
– It’s «Master and Margarita». I’ve read it before, but decided to reread it.
(– «Мастер и Маргарита». Я решил перечитать её).
Американец читает русскую классику. Этот парень становится всё интереснее и интереснее.
– I’ve read it twice, but I prefer to read books in original languages, – говорю я.
(– Я читала ее дважды, но предпочитаю читать книги на оригинальных языках).
Парень напряг лоб и сузил глаза. Он задумчиво смотрит на меня.
– You know russian?
Я слегка засмеялась из-за неловкости.
– I’m russian.
В следующую секунду парень начинает смеяться.
– Вот так неожиданность. Так что же тебя потрясло в книге Булгакова? – парень мгновенно расслабляется и откидывается на спинку мягкого кресла.
У меня отвисает челюсть.
Он русский, чёрт возьми!
– Так ты русский?
– Знакомство начинается с сюрприза, – говорит он, преподнося чашку кофе к губам.
Я пребываю в лёгком шоке.
– Ну так что? – он наклоняет голову и опирается локтем о боковину кресла.
– Что меня потрясло в книге «Мастер и Маргарита»? – задумчиво пробормотав, я улыбаюсь уголком рта. – Параллельность миров. Москва 1930-х годов и Ершалаим первого века. При повторном прочтении я заметила, что эти два мира не так уж и параллельны, они имеют точки соприкосновения. Их объединяет, в первую очередь, личность пятого прокуратора Иудеи Понтия Пилата, который в советской Москве предстаёт в качестве главного героя романа, написанного Мастером. Таким образом, «Мастер и Маргарита» – это «роман в романе», – с энтузиазмом отвечаю я, активно жестикулируя руками. – Это сложно сразу понять, но некоторые герои, живущие в Москве 1930-х годов, имеют своих прототипов в древнем Ершалаиме: Мастер – Иешуа и их последователи – Иван Бездомный и Левий Матфей.
Глаза парня расширяются, и он расплывается в улыбке. Я замечаю ямочки, которые придают его, с первого взгляда, грозному внешнему виду, мягкости.
– А как тебе сам роман «Мастера и Маргарита»?
– Моё сердце обливалось кровью, когда я читала о первой встрече Мастера с Маргаритой и когда увидела тот момент, где он осознал, что всю жизнь любил лишь одну женщину. У Булгакова талант описывать чувства... – восторгаюсь я.