Я лежу на огромной кровати, а хозяин квартиры корячится на полу, когда может лечь на кровать, ибо места тут предостаточно.
– Ма-арк?– шепчу я, переворачиваясь на бок.
– Да? – шёпотом отвечает он.
– Спишь?
– Ага! – отвечает он.
Я сдерживаю смех.
– Я серьёзно.
– Так и я тоже. А ты чего не спишь? Тебе неудобно? – спрашивает он.
Я передвигаю свою верхнюю часть тела к краю кровати, где лежит Марк, и нависаю над ним.
В этой темноте мне не видно его лица, поэтому такое ощущением что разговариваю с пустотой.
– Не могу уснуть, когда ты лежишь на полу. Кровать большая, поэтому ложись! Тебе, наверное, холодно и неудобно.
Он молчит, наверное переосмысливает мои слова. Могу поспорить, Марк не ожидал услышать от меня подобного, и я солидарна с ним.
Я никогда раньше не спала в одной кровати с человеком противоположного пола. Я никогда даже не состояла в отношениях и не занималась сексом.
Это отчасти, наверное, вина моей мамы, ведь у меня никогда не было разговора с мамой, такого, личного и женского о половой связи, контрацепции и отношениях. Я всегда боялась, что, когда заведу отношения, маме не понравится человек, которого я выберу.
Она всегда говорила «Ну, какой тебе парень?»; «Тебя никто не достоин»; «Приведёшь какого-то придурка и скажешь, что любишь?» и тд.
Мы всегда были вместе с ней, это всегда была лишь я и мама, и только пару лет назад она встретила своего теперешнего мужа, но до этого я, правда, думала, что всю свою жизнь буду жить с мамой и тремя кошками.
Как-то я заговорила с ней о её ошибке, и она извинилась за то, что упустила такой важный момент в моём воспитании. Мама хотела поговорить со мной об этом, но тогда это было слишком рано, а потом уже слишком поздно.
Я всё всегда узнавала от подруг и знакомых, ведь все этим уже занимались с пятнадцати и шестнадцати лет, но это не те люди, от которых я должна была узнать о сексе и других нюансах.
– Всё в порядке. Мне даже нравится, как тут поддувает от окна. Так что не переживай, спи спокойно!— неловко смеётся он.
– Марк, не вредничай. Мы друг другу мешать не будем.
Неужели я уговариваю парня лечь со мной в одну постель?
Господи, Эрин, до чего ты докатилась?
– Уговорила, ладно! – отвечает он, вставая с пола.
Я вижу появление улыбки на его лице.
Он залезает в кровать, и я закрываю глаза.
На утро я просыпаюсь и чувствую, как что-то соприкасается с моей ногой, что-то волосатое. Похоже, что нога Марка сплетена с моей, ибо мне затруднительно её вытащить.
Я аккуратно вытаскиваю ногу и только сейчас обращаю внимание на то, как близко находится лицо Марка. Я чувствую на себе его дыхание, как тогда в клубе, когда... когда он, кажется, хотел меня поцеловать.
Я смотрю на него и изучаю каждое очертание его лица. На самом деле, я раньше особо не всматривалась в него, но раз уж так сложились обстоятельства, у меня появилась возможность хорошенько изучить его.
Он определённо красив и харизматичен. У меня просыпается желание его нарисовать, раньше я очень любила рисовать лица и нарисовала всех, кто меня окружает: начиная от одноклассников из прошлой школы, одноклассников в художественной школе, заканчивая семьей и друзьями.
У меня есть отдельный альбом с их рисунками, но я давно уже не рисовала и даже не думала о том, чтобы начать. Но у меня вдруг появилось резкое желание вновь этим заняться. Странно!
У него острые черты лица, густые брови, и его белобрысые волосы хаотично разбросаны на подушке. Его губы периодически шевелятся.
Я наблюдаю за тем, как он мило посапывает, и за тем, как его грудная клетка поднимается то вверх, то вниз, когда он дышит.
– Долго ты ещё будешь на меня пялиться, маньячка? – он медленно открывает глаза, и я раскрываю широко глаза.
Как давно он понял, что я смотрю на него?
Я думала, он спит!
От безысходности, накидываю одеяло на голову и пытаюсь скрыться от его взгляда.
Мы начинаем смеяться, и он начинает меня щекотать через одеяло. Как только у меня появляется возможность пощекотать его, он разрывается со смеху.
Я впервые услышала его настоящий смех. Такой чистый и искренний.
Мы игрались, и когда он решает наконец сдаться, я уже сижу верхом сижу на его груди и держу его руки прижатыми к кровати по обе стороны от его головы.
Мы часто дышим и с широкими глазами смотрим друг на друга.
Марк убирает руки за голову, и я перекладываю руки на его грудь. Он, по всей видимости, хорошо устроился, ибо начинает улыбаться и лежать, как ни в чём не бывало.
— Тебе комфортно?— спрашиваю я.
– Я могу так провести остаток дня, – ухмыльнувшись, говорит он.