Никогда прежде не красила глаза так сильно. Впервые воспользовалась подводкой для глаз и большой слой туши, придаёт моим ресницам какой-то сверх объём. Глаза очень сильно выделяются.
Кажется я переборщила, но времени смывать этот ужас у меня уже нет, поэтому я хватаю маленькую пачку влажных салфеток.
Приеду на работу и смою весь свой боевой раскрас.
Если бы у меня была возможность, я бы никуда сегодня не пошла. Больше всего на свете я хотела бы оказаться в своей кровати и не думать о том, что мне предстоит сегодня встретится с человеком в котором я разочаровалась и делать вид, что ничего не произошло перед всеми работниками.
Когда я вышла из ванной, Вероника была на кухне, так что она не услышала моего ухода или того, как я с ней попрощалась и пожелала хорошего дня.
На работу я успела вовремя и старалась не обращать внимание на Гарри. За весь день увидела его только мельком, когда он выходил на обед с Марио и Стивом. Сегодня мне было сложно сосредоточится на работе, поэтому я перерисовывала свои эскизы, хотя должна была приступить к шитью блузки.
Я не рискну прикоснуться к дорогушей ткани своими дрожащими пальцами и не соображающей головой.
Переодевшись в конце рабочего дня, я собираюсь уже уходить, но мне приходит сообщение и от неожиданного звукового оповещения, на миг, я теряюсь.
Медленно вытаскиваю телефон из кармана пальто, и открываю сообщение.
«Я думал о твоих словах весь день и ты права. Я ничего о себе не рассказываю, но я готов это исправить, если ты всё ещё хочешь что-то обо мне узнать.»
«Я готова тебя выслушать.»
Кого я обманываю?
Я не готова сейчас вообще существовать.
Ответ приходит моментально.
«Жду снаружи.»
Опознав машину Марка при выходе из здания, я стучусь в окошко водительского сиденья и Марк опускает стекло.
— Садись!— с улыбкой произносит он.
Марк хлопает по пассажирскому сиденью рядом с собой.
— Я не собака, которой можно похлопать по месту, куда ей нужно сесть.
Марк неловко поджимает губы на мой резкий ответ и отводит взгляд.
Может поехать домой? Я явно не в настроении сейчас с кем-либо общаться.
— Я понимаю, ты злишься, но дай мне исправить ситуацию.— просит он.
Я чувствую, как во мне появляются два противоречивых чувства. Часть меня хочет запрыгнуть в машину, и ожидает супер сложную жизненную историю в которой Марк раскроет тайну своей замкнутости и скрытности, а я буду тронута его рассказом и сразу же растаю. Буду молить о прощении. А вторая часть меня всё ещё обижена и чувствует непонимание.
Спустя несколько мгновений, во время которых я размышляла, в итоге сажусь в машину и Марк пытается скрыть улыбку, но у него это не получалось. Я замечаю, как облегчённо он вздыхает, когда я оказалась рядом. Как будто всё это время, что я стояла снаружи, он не дышал.
Машина тронулась, и я с нетерпением стала ожидать, когда же он начнёт говорить. Я ждала с таким нетерпением, как в ночь на Новый год, когда была маленькая.
Ты ложишься спать, но всю ночь не можешь заснуть, потому что хочешь поймать тот момент, когда Дедушка Мороз проскользнёт к твоей ёлочке и оставит подарок. Однажды я поймала такой момент, но это был далеко не Дедушка Мороз. Это была мама. Тогда у меня окончательно пропало желание каждый Новый год и Рождество выжидать момент, когда появится тот мужчина, который оставлял мне подарки, ведь всё это время, это была моя мама.
— Куда мы едем?
— В самое важное место для меня во всей Америке.
***
Машина останавливается, и я осматриваюсь. Вокруг темно. Я прокрутилась на одном сиденье на триста шестьдесят градусов в попытках опознать хоть силуэт чего-то, но всё безуспешно.
— Ничего не видно, где мы?
Марк заулыбался.
— Сейчас узнаешь, пойдём.
Мы выходим из машины. Марк открывает багажник и вытаскивает оттуда корзину. Я подрываюсь и следую за ним, находясь в паре метров от него.
Вокруг много деревьев, кустов и у меня складывается впечатление, что мы вовсе не в Нью-Йорке. Марк сказал, что мы едем в место, которое является его любимым во всей Америке. Осмелюсь предположить, что мы за пределами города, но, судя по тому, что мы ехали час, мы не так далеко.
Я наступаю на веточку, которая с громких хрустом ломается пополам под моей ногой, и я слегка подпрыгиваю от неожиданности. Спускаемся по каменной лестнице, которая идёт с небольшим закруглением и складывается такое впечатление, что мы спускаемся в пещеру, потому что как только мы начали спускаться вниз, появились каменные стены и я почувствовала лёгкий ветерок, а наши гаги отдавали эхом.
Я сокращаю дистанцию между мной и Марком, потому что становится сложнее видеть его.