Она упоминала самые яркие моменты с наших экскурсий, уроков, и я чувствую, как предательски соскальзывают слёзы, которые я так старательно пыталась сдержать, по моим щекам.
Сентиментальность во мне от мамы. Впрочем, с ней прилагается и крайняя эмоциональность, которая не всегда играет на руку.
– Я сейчас заплачу, – шепчет Яна, тыкая локтем меня в бок, – смотри, Софи уже вовсю разревелась.
Она кивает в сторону однокурсницы, и я, сухо усмехнувшись, втягиваю сопли.
– Когда будут показывать наше видео? – спрашивает Герман, сидящий рядом с Яной, и она пожимает плечами.
– Спроси у Джоди, – шепчет ему в ответ Патриция, и Герман склоняется к ряду перед собой, где сидит Джоди.
Когда классная руководительница делает поклон, весь наш курс начинает хлопать в ладоши и выкрикивать слова благодарности. Учительница посылает нам воздушные поцелуи в ответ и отбрасывает слёзы тыльной стороной ладони. Всегда любила её игривый настрой и некое легкомыслие в каком-то смысле. С ней всегда было очень легко и комфортно общаться, хоть иногда она и действовала на нервы всем своими необоснованными замашками и причудливыми заданиями. Задания, кстати, не имели никакой связи с предметами, которые она нам преподавала.
На большом экране всплывает видеоролик, и весь курс вдруг поглощает чувство предвкушения, которое вскоре возрастает и смешивается с волнением.
На протяжении нескольких дней перед выпускным мы выискивали разные видео и фотографии, которые были сняты за все четыре года совместного обучения здесь, и наши знакомые ребята смонтировали видео из всего, что нам удалось найти. Все самые смешные, позорные и глупые видео были собраны в единое: тайные снапы на уроках, нелепости во время учебных практик, смешные случаи вне учёбы, на экскурсиях и, конечно же, видеообращение в конце, где мы выразили благодарность учителям за то, что смогли пережить эти четыре года с нами и остаться при жизни и здоровом рассудке. Последнее, разумеется, ещё под вопросом, но в любом случае они молодцы, что смогли выжить.
Кто-то смеялся, кто-то плакал, а кто-то радовался, что всё позади. Среди тех, кто тонул в собственных слезах, была и я.
В чём я стопроцентно уверена, так это в том, что мне будет чертовски не хватать моего курса, и проведённое время с ними навсегда отпечатается в моей памяти. Я многому научилась и многое поняла, поэтому, возможно, мы и вправду стали той семьёй, о которой постоянно твердила Маргарет за эти годы, проведённые вместе.
После официальной части мы вышли на улицу, чтобы сфотографироваться.
Счастливые и гордые, с полными руками цветов, которые нам подарили родители, стоим в ожидании, когда наконец нам скажут, что фото сделано. Фотограф всё никак не может найти правильный ракурс, и мы всем курсом раздражаемся, ведь стоять на улице под палящим солнцем не самое благоприятное занятие.
После фотографирования мы прошли к праздничному столу в нашей мастерской. Там играла очень приятная музыка и все разговаривали, плакали и прощались друг с другом.
Неужели это конец? Четыре года назад я бы не могла и представить себе, что то время так быстро пролетит.
***
Сложно представить, что всё, к чему я так привыкла за всю жизнь, так и останется в Таллине, но уже без моего присутствия.
Мне предстоит влиться в совершенно другой график, новую обстановку в чужой стране. Совершенно другое учебное заведение, новые однокурсники, знакомства и новые возможности.
За день до отлёта я приступила к сборам чемоданов и еле-еле смогла уместить девятнадцать лет своей жизни в два чемодана и сумку.
В день отлёта мама была сама не своя.
Она обнимала и целовала меня каждые три секунды и лишь повторяла, как же будет скучать по мне.
Я ещё не улетела, а она уже скучает по мне.
– Доченька, я буду очень скучать по тебе. Будь осторожна.
Я киваю и с любовью смотрю на неё, после чего оборачиваюсь к бабушке. У неё блестят глаза от подступающих слёз.
– Как долетишь, обязательно дай мне знать!
– Конечно! – уверяю её я.
Слёзы ручьём текут по маминым щекам, и я затягиваю её в тёплые объятия. В последние объятия перед новым началом.
– Как я теперь без тебя? – всхлипывает она, и я шмыгаю носом.
Каждый раз, когда я куда-то уезжала, мама плакала, когда провожала меня. Я ни разу не проронила ни одной слезы, но, кажется, сегодняшний день станет жирным исключением в истории. Чувствую, что буду скучать по ней, ибо до Рождества ещё четыре месяца, а на такой долгий срок я ещё никогда не уезжала.
– Мам, спасибо тебе за всё. Я буду звонить, не переживай за меня! Всё будет хорошо, я справлюсь!