– Что будем делать с Вадимом? – спрашивает Карлос, нарушая тишину. – Он же не будет там валяться весь день.
– Он ещё там? – удивлённо спрашивает Алекс, подходя к окну, чтобы убедиться.
– Да, этот ублюдок с кем-то базарит по телефону, – фыркает Карлос.
Эрин собралась обработать раны перекись, но остановилась.
– Может, вы прекратите? – цокает она. – О чём вы думали, стоя там и наслаждаясь зрелищем?
– Он заслужил! Марк должен был это сделать, – отвечает Карлос.
– Насилие не выход, как же не понятно? Вы должны были остановить их! Чёрт, они могли поубивать друг друга, – злится она.
Когда Эрин злится и беспокоится, она выглядит ещё сексуальнее, чем обычно.
Её челюсть напрягается, и взгляд становится серьёзным, но как только она снова поворачивается в мою сторону, он смягчается.
– Эрин, мы сами дальше разберёмся. Ты можешь идти, – улыбается Алекс, – он наш друг, и мы позаботимся о нём.
– Я видела, как вы заботитесь о своём друге. Идите лучше помогите и посмотрите, как чувствует себя тот мужчина, он сильнее пострадал, – холодно говорит она.
Надеюсь, он захлебнётся своей кровью, ублюдок! Не заслуживает, чтобы о нём вообще беспокоились.
– Что? Да бл... – начинает Карлос, и я поднимаю голову, чтобы посмотреть на парней.
– Идите. Со мной всё в порядке. – Я смотрю на Алекса.– Может, Вадиму нужна помощь.
– Марк... – начинает Алекс, но я перебиваю его.
– Я в норме, вы можете идти.
Парни переглядываются между собой, потом кидают взгляд на Эрин, и я киваю в сторону выхода. Их челюсти напрягаются, и они бросают суровый взгляд на меня.
– Потом поговорим, – говорит Вилл перед уходом, и я киваю.
Нам есть о чём поговорить. Вилл знал правду больше года и ничего не говорил мне.
Какого чёрта он молчал?
– Что случилось? – твёрдым голосом спрашивает она после ухода парней.
Она клеит пластырь на раны.
– Ничего, – беспристрастно отвечаю я, шумно выдыхая.
– Как ничего? Ты набросился на него как зверь. Расскажи, что там случилось? – она машет рукой в сторону выхода.
Я сжимаю пальцы в кулак, и пластырь отклеивается.
Я срываю их и отбрасываю в сторону, вскакивая на ноги.
– Чёрт, Эрин, не лезь! – кричу я. – Почему тебе всегда нужно всё знать?
С силой бью по тумбочке, и Эрин вскакивает на ноги, хватаясь за мою руку. Я резко выдёргиваю её.
Боль пронзает каждый миллиметр.
– Твоя рука снова кровоточит! – кричит она. – Не важно, что у вас происходило, но можно было поговорить, а не набрасываться с кулаками.
Эрин снова берёт меня за руку, но я выдёргиваю её, отталкиваясь. Не рассчитав силу, вижу, как Эрин оказывается на полу.
Внутри всё замирает.
По её щекам начинают скользить слёзы. Её красные и печальные глаза устремлены на меня.
Я медленно опускаюсь на пол и молча берусь за локоть, чтобы помочь ей встать.
Она вырывается.
– Не трогай меня! – она вытирает слёзы ладонями, и её щёки становятся красными.
– Не плачь, – тихо прошу я.
– Не указывай мне, что делать! – говорит она. – Твою мать, почему я постоянно плачу?
Постоянно?
– Почему ты плачешь? – Мой вопрос оказывается настолько тупым, что Эрин не сразу находит слова, чтобы ответить.
Я протягиваю руку, чтобы помочь ей встать, но она не обращает на неё внимание.
– Ты придурок!
Она опирается на пол одной рукой и встаёт на ноги, поправляя платье. Резко разворачивается и направляется в сторону выхода.
– Да что с тобой? Хватит отворачиваться от меня! – ни с того ни сего завожусь я.
Она останавливается.
Ненавижу её спину. Я слишком часто смотрел, как она уходит.
– Что со мной? Это что с тобой? – она разворачивается и разводит руками. – Я беспокоилась о тебе, а ты ведёшь себя как напыщенный индюк! Я хотела помочь тебе и поговорить, а ты даже разговаривать по-человечески не умеешь!
Я протягиваю руку, чтобы дотронуться до неё, но она отмахивается.
– Сказала же, не трогай меня! – кричит она.
– Чёрт, какая разница, что у меня произошло? Ты вообще не должна была там находиться! Зачем ты пришла?
Она фыркает, широко раскрыв глаза.
– Какая разница? Хорошо! С меня хватит! Делай что хочешь! Хотя постой! Ты ведь всегда делал, что хотел, не задумываясь о том, что кто-то может волноваться за тебя!