Был бы рядом телефон, мог бы иметь компромат на друзей, но я не в силах совершать лишние телодвижения.
Ухмыльнувшись, решаю сделать кое-что поинтереснее. Отхожу на пару шагов от кровати и с разбегу налетаю на друзей с расширенными руками и ногами, чтобы они полностью ощутили всю тяжесть и боль, которая обрушилась на них.
— А-а-а, что за херня!— завопил Карлос.
— Чёрт, Марк, да пошёл ты!— пробормотал Томас.
Парни стали протирать сонные глаза, в то время, как я надрываю живот со смеху. Парни поднимают злобный взгляд на меня, и я поднимаю упавшее с бёдер полотенце.
— Доброе утро, голубки,— ухмыляюсь я и открываю занавески, впуская свет в комнату.
Томас убирает ногу Карлоса и пытается встать с кровати.
— Марк, ты с ума сошёл? Чего ты такой шустрый? Насколько помню ты больше всех пил, а уже в такую рань встал, — пробормотал он.
— Ты смеёшься? Уже четыре часа дня и я сам только встал. У тебя есть таблетка? Голова трещит,— спрашиваю я.
— Четыре? Черт бы тебя побрал! Я с Мишель должен встретиться через час. Она меня убьёт, если я опоздаю!— вскрикивает Томас.
Он сразу оживился и побежал на кухню, зацепившись плечом о шкаф.
— Твою ж мать! Какого хрена?— завопил брюнет.
Мы с Карлосом смеёмся над ним.
— Ну и зачем я столько пил?— выдохнул я, смотря на Карлоса с жалостью.
Карлос вздохнул и ударил меня по плечу, направившись на кухню.
— Ты пытался прочистить голову. Удалось ведь, хоть и на три дня,— сказал он.
Карлос прав. Мне удалось не думать о Вадиме, но, как только я начал трезветь, вернулся к тому от чего бежал.
Не могу позволить себе пить каждый день, чтобы не думать о проблемах. Моя печень этого не переживёт, поэтому надо решать проблемы иным способом.
Через пол часа Томас уезжает на встречу с новой девушкой, которая кажется делает из друга подкаблучника.
Если так пойдёт и дальше, придётся спасать его.
В моих глазах появляется безразличие при упоминании отношений. Никогда не променяю свободу, во всех смыслах, на ограничения. Возможно, это потому что я не нуждаюсь в таких бесполезных вещах.
Не все созданы для любви, так вот, я один из тех, кто никогда не погрязнет во всём этом дерьме, под названием, любовь. Я сильнее и умнее этого.
***
У меня нет определённого плана.
Мне нужно время для размышлений в дали от Вадима, поэтому в Нью-Йорке я жду спасения. Несмотря на то, что это самый одинокий город в который я только мог приехать. Одинокие люди выбирают одинокие места, чтобы чувствовать себя менее одинокими или, чтобы разрушить себя собственноручно и утонуть в собственных чувствах?
— Дружище, держи,— Карлос вытягивает меня из омута мыслей и протягивает баночку пива,— я заказал пиццу с курицей и ананасами.
Это самая лучшая новость за сегодня.
Мне стоит закинуть в желудок хоть что-то, ибо там уже дыра образовалось за четыре дня, которые я не ел.
Под вечер, выбираюсь из вонючей квартиры Томаса; ей даже проветривание не помогает.
Нью-Йорк, потихоньку, окутывает тьма. Яркие лампочки которые освещают улицы, мимо проезжающие машины, магазины, в которых горит свет, не дают возможности даже на секунду представить, что этот город хоть когда-нибудь спит.
Возможно, у каждого одиночки должен быть хотя бы один источник света, чтобы не сойти с ума окончательно. Моим светом оказался самый одинокий город.
Дни шли, а я всё так же игнорировал звонки Вадима, изредка встречаясь с друзьями, гуляя по крышам зданий и осматривая город с высоты.
Встречать рассвет на крыше двадцати этажных апартаментах Томаса, потихоньку, начинает входить в привычку, а пиво лишь составляет компанию моему опустевшему желудку.
***
Сигнал звонка не даёт мне покоя уже на протяжении получаса. Я не в силах подняться с кровати и ответить на него. Завернувшись теснее в белоснежное одеяло, снова проваливаюсь в сон.
Звонок возобновился и я отбрасываю подушку в сторону.
Кому я понадобился?
На этот раз, скидываю с себя одеяло и, слегка приоткрытыми глазами сканирую комнату в поисках телефона.
Заметив его, повернутым вниз экраном, рядом с кроватью на полу, потянулся к нему.
Перевернув телефон, закатываю глаза при виде контакта «Вадим».
Я отвечаю на звонок, но ничего не говорю.
— Марк? Ну наконец-то ответил, ты в порядке? Ты ещё в Нью-Йорке?— протараторил Вадим, встревоженным голосом.