— Лучше бы всё так и было,— вздыхаю я,— я устал. Я устал оправдываться.
Всем плевать на меня. Как я смог усомнился в этом?
— Марк, тогда расскажи, что на самом деле с тобой происходило в то время? Люди всегда будут придумывать новые вещи о тебе, а Вадиму все верят, ибо ты всегда говорил, что Вадим для тебя очень важен, и он тебе как отец, поэтому он и имеет такое влияние на данный момент. Ты его так позиционировал, но, если ты расскажешь, что правда было, тогда Вадим потеряет авторитет в глазах публики. Поверят тебе, а не Вадиму, понимаешь?
Дерек теребит свой идеально выглаженный красный галстук между пальцами, и смотрит на меня.
Может он прав? Я никогда публично не говорил о том времени. Может пришло время это отпустить? Может Дерек прав?
В висках начинает пульсировать. Голову разъедают мысли.
— Получится, что я оправдываюсь...
— Нет, Марк, ты просто откроешь людям глаза на правду. Никогда не бойся разговаривать. Говори, что чувствуешь. Говори с людьми. Не держи всё в себе, общайся!— эмоционально говорит Дерек, и протягивает мне гранёный стакан с водой.
Я поднимаю на него взгляд, и слегка приподнимаю уголки рта.
Эрин говорила то же самое.
Резко трясу головой в попытках откинуть подступающие мысли о ней. Всё пошло под откос.
Всё изменилось, когда она ушла.
Я делаю два глотка воды, и пытаюсь привести мысли в порядок, но это даётся мне с трудом.
Почему я не могу вернуть всё, как было? Я хочу спокойствия. Я хочу Эрин.
Просидев некоторое время в тишине, мы с Дереком успокоились, и я избавился от головной боли. Почти. От физической боли я избавился, но от моральной не получается.
У меня остался один вопрос к Дереку, и я решаю нарушить тишину, ибо, не узнав ответа, не могу покинуть стены его кабинета. Прежде всего, я проделал этот путь, чтобы задать этот вопрос.
— Дерек...что ты знаешь о моём отце? – говорю я, и Дерек застывает.
— А ты как думаешь, Марк?— он протирает переносицу, и поглаживает свою щетину.
— Я не знаю, что думать. Когда Вадим приехал на фестиваль в Латвию в день концерта, он был в ярости, и не собирался мне ничего говорить, но у него это вырвалось на эмоциях,— отвечаю я, проводя рукой по волосам,— он сказал, мол, мой отец никогда не хотел, чтобы я становился музыкантом, что мне и так известно, но не суть...
Я сглатываю ком в горле, и продолжаю.
— Он также добавил, что-то вроде...он попросил меня показать тебе, что пора закругляться, и прекратить страдать музыкой.
Дерек прикасается пальцами к вискам, и мычит.
Моё сердце бьется с дикой скоростью.
— Марк...твой отец очень влиятельный человек, и тебе это известно,— начинает Дерек, и я напрягаю лоб.
Зачем он мне это говорит?
— Я так понимаю, что с отцом ты нормально не общался со своего совершеннолетия?— я киваю ему в ответ,— так я и думал...
Зачем все эти вопросы? Зачем тянуть кота за хвост?
— Я не знаю, как было в первые три года после того, как ты ушёл из дома, но на протяжении твоей музыкальной карьеры, Максим поддерживал контакт с Вадимом.
Я застываю с вытянутым выражением лица, и широко раскрытыми глазами.
Отец общался с Вадимом?
Я могу доверять Дереку. Знаю, что ему всё известно, и я ничего с эти поделать не могу.
Почему отец общался с Вадимом, но не общался со мной?
— Я сейчас объясню.
Вадим садится за стол напротив меня, и соединяет пальцы в замок.
— Макс часто созванивался с Вадимом. Твой отец знал о каждом твоём успехе, провале, выходке и концерте. Он знал о всех твоих похождениях и проблемах. Он поддерживал связь с Вадимом, и...— Дерек делает паузу.
Я тяжело сглатываю ком. Неужели это правда, но... зачем? Он ведь отрёкся от меня.
— Твой отец никогда не хотел, чтобы ты занимался музыкой, но, кажется, он никогда тебе не говорил, почему, так ведь?— спрашивает Дерек, и я неуверенно киваю.
Ведь правда. Почему он всегда был против? Я ведь желал добиться чего-то самостоятельно, а не идти по тропинке, которую он мне протоптал. Я знал, что в футболе он меня поддержит, но я не хотел делать то, что было подготовлено мне заранее. Если бы не музыка, то было бы что-то другое, ведь если бы я следовал примеру отца, то у меня не было бы никакого роста. Я бы радовал отца, но был бы несчастным, ведь шёл бы против собственного желания.
Я отчаянно нуждался в отцовском внимании и, когда занимался футболом, я его получал, но я хотел, чтобы отец участвовал в моей жизни, и поддерживал меня вне зависимости от того, что я делаю. Я просто хотел, чтобы он меня любил не за то, что я иду по его пути, а за то, что я вообще есть. Родители не должны любить своих детей за что-то, они просто должны их любить. Всегда.