Как только я переступаю порог комнаты Тимура, у меня захватывает дыхание.
Такой... знакомый запах. Комната младшего брата выглядела совсем по-другому в моих воспоминаниях, а всё потому, что я пропустил пять лет его жизни. Стены комнаты увешены плакатами известных футболистов, таких как, Криштиану Роналду, Лионель Месси, Максимилиан Филипп и Кирилл Панченко. Возле кровати расположена именная медальница, которая уже прогибается под весом медалей.
Я подхожу ближе к медальнице и начинаю осматривать медали одну за другой. Медали с разными призовыми местами, золотого, серебренного и бронзового цвета, кажутся очень непривычным на ощупь. У меня была такая же медальница, висящая над кроватью с большим количеством медалей и каждый вечер я пересчитывал их. На утро я улыбался, ведь первое, что я видел каждое утро, после пробуждения, были медали.
Мои победы. Мои победы отцовской любви.
Медленно перевожу взгляд с медалей, и мой глаз цепляют грамоты и дипломы за участие, и победы в футбольных матчах. Уголки губ образуют улыбку и я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на Тиму.
Брат терпеливо стоит и ждёт, когда я насмотрюсь на содержимое его комнаты.
— Значит...ты ещё играешь...
— Да, я в юношеской сборной.
— Серьёзно? Я даже не знал, что ты настолько далеко зашёл уже,— удивляюсь я.
— Конечно, ты не знал,— бросает он, отводя взгляд.
Тимур уже не маленький ребёнок и я должен это понимать, но всё же затрудняюсь воспринимать его, как подростка. Последний раз, когда видел его, ему было всего восемь лет и тогда я и подумать не мог, что не увижусь с ним, и не буду знать, что происходит в его жизни на протяжении нескольких лет. Я всегда представлял, как мы растём и развиваемся вместе.
— А как у тебя вообще дела, в школе, например?— пытаюсь проглотить ком неловкости и исправить положение.
— Хорошо. Я отличник!
Этот парень поражает меня.
Я подавал надежды на успешное будущее в футболе, но выбрал другой путь, когда ушёл из юношеской сборной. Я хотел найти себя в чём-то другом, а в итоге пошёл по тропинке в одиночку.
— А тебе...нравится?— неуверенно спрашиваю я,— какие у тебя цели?
Возможно, я задаю сложный вопрос тринадцатилетнему подростку, ведь в его возрасте сам не мог бы ответить на этот вопрос. Мне хочется верить в то, что Тимур не чувствует себя так же, как когда-то чувствовал себя я.
— Я люблю играть в футбол. Тренер говорит, что я отличный нападающий и всегда поддерживает меня.
Тимур называет отца тренером? Кажется их отношения не такие, как я себе представлял.
— Почему ты дома называешь отца тренером? – спрашиваю я.
— Папа не тренирует меня.
— Как не тренирует? Юношескую же он тренирует, – удивляюсь я.
— Нет, меня тренирует Семаков. Папа больше не тренер.
— В смысле? Он ушёл из футбола?
В голове не укладывается, как он мог уйти из футбола.
— Папа уже два года как работает в министерстве спорта, – говорит Тима.
Сказать, что я удивлён, это ничего не сказать.
Я уже собираюсь наброситься с расспросами, как это случилось и в чём дело, но меня отвлекает осторожный стук в дверь.
Деревянная дверь с плакатом футболиста Месси, открывается и на пороге появляется тот, кому я должен задать много вопросов.
— Тим, спустись, пожалуйста, вниз и помоги маме,— просит отец и младший брат радостно делает то, что ему велят.
Я вдруг замираю. Мужчина, которого я считал своим примером в раннем детстве, становится напротив меня, запирая за собой дверь.
Мы смотрим друг на друга, как на незнакомцев.
Я закусываю губу, чтобы унять дрожь.
Почему моё сердце так колотится?
— Что ж...для начала, здравствуй,— начинает отец, и я тяжело вздыхаю.
— М-м, да, привет.
— Мог бы сообщить заранее, что приедешь.
— Не мог. Я сменил номер...и у меня не было твоего номера,— говорю прямо, как есть.
— Ясно,— хрипло отвечает он, и я невольным образом окидываю взглядом его лысину.
Никогда не думал, что увижу его таким. Отец выглядит старше своих лет, а отсутсвие волос, и пара лишних килограмм ухудшает положение.
— Где ты остановился? – спрашивает он.
— У меня квартира на Патриках.
Патриаршие пруды, моя любимая местность Москвы. Я влюбился в этот району из-за произведения Булгакова и романа Михаила Афанасьевича. Раньше я проникался душевностью пруда со скамейками, где познакомились герои «Мастер и Маргарита», но сейчас, по приезду снова в Москву и снова посетив Патриаршие пруды, меня посетило иное чувство. Как будто душа этой местности ослабла или вовсе улетучилась куда-то.