— А сюда на такси приехал?
— На машине. Я сдал на права три года назад,— говорю я, и отец кивает.
Отец неловко осматривает комнату и садится на диван. Я сажусь на стул напротив дивана и мы неловко смотрим друг на друга.
Неудивительно.
Кажется, настал мой черёд задавать вопросы, иначе, если так будет продолжаться и дальше, то закончим мы беседу к следующему понедельнику.
— Тима сказал, что...ам-м, ты больше не тренируешь,— начинаю я, и отец подхватывает разговор.
— Да,— кряхтит он,— я сначала возглавил сборную ЦСКА, а после мне предложили работу в министерстве спорта.
— Никогда бы не подумал, что ты будешь работать в министерстве,— фыркаю я.
— Я тоже, но так получилось.
— Ну да, так получилось,— я отвожу взгляд, размышляя над его словами.
Я не знаю, что произошло на самом деле, но с трудом верю в то, что это произошло на хорошей ноте. Тут явно есть что-то ещё.
— А ты...как вообще?— спрашивает он.
Не видел своего сына пять лет и вдруг спрашиваешь «А ты как вообще?». Звание «лучший отец года» по праву переходит тебе.
— А тебе, как будто, не известно,— язвлю я, удивляясь его двуличию.
Глава 62
Отец пристально смотрит на меня, словно не понимает, о чём я говорю.
— Я знаю, что ты общался с Вадимом,— я теряю терпение, – так что тебе известно абсолютно всё обо мне.
Напряжение в лице отца возрастает до небес.
— Я лишь хотел знать, что у тебя всё хорошо,— говорит он, и протирает ладони друг о друга.
— Ну, и как, узнал? — фыркаю я,— обычно, когда родители заинтересованы в происходящем в жизни их ребёнка, они не отвергают их, и не игнорируют звонки и сообщения! Это так, на заметку, если тебе ничего не известно о воспитании ребенка и поддержке своего же члена семьи!
Чувствую, как ярость по отношению к этому человеку возрастает и наполняет меня до кончиков пальцев.
— Я не мог удержать тебя, поэтому отпустил!
— Не мог удержать? Я никуда не собирался уходить! Ты мог быть со мной, но ты решил отказаться от меня!
Может он ещё считает, что поступил правильно?
— Я думал ты вернёшься, когда поймёшь, что поступил неправильно!— вены на его шее начинают становиться выпуклее, и лицо заливается нежно-розовым оттенком.
— Неправильно, потому что это было не то, что хотел ты?— фыркаю я.
Я не могу больше сидеть на этом чертовом стуле и не могу больше находится в этой комнате.
— Нет, потому что у тебя был другой путь!— злится он, но, кажется, не на меня, а на самого себя.
— И какой же? Твой путь?— глаза отца расширяются от удивления,— я лишь хотел, чтобы ты мной гордился не потому что я делаю то, что делал ты, а потому что я твой сын. Твоя кровь, черт возьми!
Я не даю отцу сказать ни слова, и продолжаю.
— Ещё несколько дней назад я думал, что начал тебя понимать спустя все эти годы, но, приехав и услышав то, что ты так и остался при своём, я понял, что ошибся. Ты, как был эгоистом, так и остался им! И я не хочу быть таким же как ты!
— Это я то эгоист? Я тебя вырастил, воспитал, а чем отплатил мне ты? — кричит отец в ответ.
Меня пробивает на смех.
Неужели он правда так считает?
— Тебе самому то не смешно? Ты избегал общения со мной до пяти лет. Я стал играть в футбол, чтобы хоть как-то заполучить твоё внимание! Я уговорил дедушку отвести меня в футбольную школу и только потом, когда я уже играл и у меня стало что-то получатся, ты вспомнил о моём существовании! А когда я пришёл к тебе с просьбой помочь справится с хулиганами в школе, которые избивали меня, что ты сказал?
Я пристально смотрю ему в глаза, и отвращение к нему сдавливает грудь.
— Ты помнишь, что сказал? Ты велел мне не мешать тебе, ведь у тебя были дела поважнее, чем защитить или хотя бы что-то посоветовать своему же сыну! Да какой же ты отец? Принял меня только после того, как я стал показывать хорошие результаты в футболе. Я чертовски сильно нуждался в твоём внимании! Мы с тобой кроме футбола ни о чём другом и не говорили! Я даже не понимал, что общение между отцом и сыном должно быть другим! Я не знал, какими отношения между отцом и сыном должны быть вообще!— я срываюсь.
Мне казалось, что шрам на сердце уже давно затянулся, но, кажется, всё это время боль просто была заклеена музыкой. Это помогало отвлечься от боли. Сейчас сердце обливается кровью и оно готово взорваться.
— Чем я заслужил такое отношение? Я виноват в том, что родился? Может в том, что имею свою голову на плечах, и сам пришёл к тому, что ближе моему сердцу? Что я сделал не так?— в голосе появилось отчаяние и я ненавижу себя за то, что позволил отцу увидеть меня в воронке эмоций.