Я никогда не вру, потому что у меня вдруг появляется такое желание. К этому я пришла ещё в возрасте тринадцати лет, когда столкнулась с проблемами с питанием, восприятия себя и своего тела. У меня не получается врать по мелочам, вроде забыть что-то, потому что нет
желания делится или делать что-то. Я вру по-крупному и ладно, если бы себе, но, нет, я обманываю близких.
Мне очень хочется проснуться одним днём и прийти к осознанию того, что я честна, по отношению к себе и к окружающим. Это, по-моему, прекрасное ощущение и я хочу его испытать.
Рассказав всю правду Моне и Кайле, я ощутила лёгкость на душе и это чувство вскружило мне голову. Я больше не могу врать, мне невыносимо больно и тяжело. Делится о том, что лежит у меня на душе, оказалось легче, чем я думала и возвращаться в бездну, я не желаю. По правде говоря, я никогда этого не желала, это просто произошло.
***
Весь день я игнорировала сообщения и звонки от Марка.
Я подъезжаю к дому и выключаю радио. В окнах горит свет, а значит он дома. В прочем, не удивительно, Марк не мог бы никуда уехать, ведь его машина у меня. Заглушаю двигатель и запрокидываю голову на сиденье. Глубоко дышу и морально готовлюсь к встрече с Марком лицом к лицу и к разговору с глазу на глаз.
Беру сумки с продуктами и выхожу из машины. Останавливаюсь возле входной двери и поворачиваю ключи в замочной скважине, затем, глубоко вздохнув, открываю дверь.
Мысленно благодарю Всевышнего за то, что Марк не встречает меня на пороге с красными, от злости, глазами. Я спокойно разуваюсь и прохожу на кухню.
Уже собираюсь приступить к приготовлению ужина, как замечаю коробку от пиццы. Я заглядываю в холодильник и на лице появляется мимолётная полуулыбка. Марк заказал еду на дом и мои любимые овощные роллы, терпеливо ожидали моего прихода.
— Привет,— позади меня звенит тихий и хриплый голос Марка.
Беру коробочку еды и закрываю холодильник. Марк стоит в другом конце кухни и мне не удаётся почувствовать его настроение на расстоянии, даже предположить не получается.
— Привет,— холодно и безэмоционально говорю я, раскладывая продукты по полкам в холодильнике.
Марк наблюдает за моими действиями; я это чувствую.
— Как ты себя чувствуешь?
— Бывало и лучше,— отвечаю я, не поднимая взгляда.
Несмотря на то, что аппетит отсутствует, я принуждаю себя съесть хоть что-нибудь.
Случайно ловлю себя на мысли, что не помню, что вчера ела и ела ли вообще.
Кладу первый ролл в рот и судорожно начинаю жевать холодный комочек риса в оболочке водорослей.
Фокусирую взгляд на еде перед собой, и не обращаю внимание на Марка. Он стучит ложкой по стенкам кружки, и это звук отдаёт эхом в моей голове. Даже не видя его лица, я знаю, что он смотрит на меня, проводит рукой по волосам, кусает губы, трясёт ногой, теребит цепочку на шее или футболку. Марк либо делает всё это по очереди, либо что-то отдельно.
— Вкусно?— спрашивает он, когда тишина затягивается и с каждой минутой становится всё тяжелее и тяжелее.
Я решаю проигнорировать его вопрос так как чувствую, что мне необходимо набираться чуточку сил перед битвой, если можно так выразиться.
— Твои холсты днём пришли. Я отнёс из в твою мастерскую,— говорит он.
Точно! Я совсем забыла, что они должны были прийти сегодня. Хоть что-то хорошее произошло. Теперь у меня есть причина, чтобы закрыться в мастерской и не вылазить оттуда следующую неделю.
Я тянусь к стакану воды и стараюсь не смотреть на Марка, пока опустошаю его.
— Ну же, не молчи. Скажи что-нибудь, Эрин!— молящим голосом просит он и я тяжело сглатываю ком.
Его жалостливый голос всегда действует на меня иначе.
— Эрин...
Твою ж налево! Ни секунды покоя.
Я молча доедаю и тяжело вздохнув, заглядываю Марку в глаза.
Его грустный взгляд устремлён на меня, но я не сдаюсь. Он тот ещё манипулятор, особенно, когда дело касается взглядов и прикосновений. В этот раз я сдержусь.
Я складываю руки на груди и в упор смотрю на Марка. Он кусает губы и проводит рукой по волосам. Мысленно закатываю глаза, и отвожу взгляд.
Поняв, что Марк не намерен говорить, я встаю со стула и выбрасываю пластиковую коробочку от роллов в мусорное ведро.
— Так и будешь молчать?— увереннее спрашивает Марк и я облокачиваюсь о столешницу рядом с раковиной.
— Разве не ты должен договорить?— холодно спрашиваю я.
— Где ты сегодня была?— спрашивает он и я изгибаю брови.
Он серьёзно решает спросить это? Вместо того, чтобы начать с объяснений вчерашней выходки, он решает закопать себя ещё глубже?