— Мои телохранители всегда будут рядом, не переживай! Я предупреждал тебя о плохой стороне всего этого, но ты всё равно согласилась.
Я поворачиваюсь лицом к Марку.
— Я и не отказываюсь от своих слов, просто говорю, как себя чувствую. Ты к этому тоже не за один день привык. Я даже свои социальные сети не проверяла, потому что не знаю, чего ожидать от знакомых и твоих фанатов,— обеспокоено говорю я.
— Хорошо, хорошо,— Марк обвивает мои плечи свободной рукой,— для меня это вообще впервые. Я никогда раньше не представлял свою девушку публично. Черт, да я впервые заявил об этом в сеть, что вообще на меня не похоже!
Он слегка смеётся.
— А когда я снова начну давать интервью и появляться на мероприятиях, всё станет намного напряжённее и тогда ты поймёшь, какого это, когда все изучают тебя как новую форму жизни.
— Знаешь, вот вообще никак не успокоил!— обиженно ворчу я и отворачиваюсь к окну.
— Неужели? А я так старалась!— смеётся он, издеваясь надо мной.
Поверить не могу, что я сейчас в Москве. Как только мы приземлились в аэропорту Шереметьево, я стала изучать каждый сантиметр окружающей среды. Впервые вокруг меня всё написано по-русски и я с интересом разглядываю дома, улицы, людей, мимо которых мы проезжаем.
Зима в Таллине не порадовал жителей снегом; наблюдался лишь сильный ветер и дождь, что напрочь сбивало с мысли, что наступила зима. В Москве всё иначе: снежные хлопья сыпятся с неба, сугробы, предположительно, выше икр, улицы и центр города украшены разнообразными гирляндами и мигающими инсталляциями. Складывается впечатление, что я попала в зимнюю сказку из которой мне не хотелось высвобождаться.
Мы проезжаем мимо красных башен увенчанными звёздами и ко мне приходит осознание.
— Стоп, стоп, стоп! Это Кремль и та самая Красная площадь?— неожиданно завизжала я и Марк засмеялся.
— Та самая.
Я плотнее прижимаюсь к окну и с большими глазами наблюдаю за проезжаемой достопримечательностью.
— Гош, Гош-а-а!— молящим голосом, обращаюсь к телохранителю Марка, сидящему за рулём.
— Да, мисс?— отвечает он и я цокаю.
Сколько раз я говорила ему не называть меня «мисс»? Сто, двести, миллион?
— Останови, пожалуйста, машину. Всего на минуточку. Я хочу посмотреть!— прошу я и чувствую на себе руки Марка.
Телохранитель, бросает короткий взгляд на Марка и тот даёт одобрение. Гоша останавливает машину и я пулей выскакиваю из неё, и, сломя голову, несусь на площадь.
Останавливаюсь напротив могучих дверей Московского кремля и чувство эйфории заглатывает меня целиком и полностью.
Невероятной красоты место.
— Тебя сфотографировать как типичного туриста? — усмехается Марк.
Я ощущаю его взгляд на себе, даже не видя его.
— Здесь так красиво! Я всегда мечтала побывать в Москве и увидеть всё своими глазами,— восторгаюсь я.
— Гош, запечатали радость,— я смущённо смеюсь и Марк протягивает телефон телохранителю.
Он становится рядом со мной и Гоша делает несколько снимков того, как мы дурачимся на камеру.
***
— Вот и дом в котором я вырос,— вздыхает Марк.
Мы вылезаем из машины и я с выпученными глазами осматриваю территорию.
О Господи!
Дом семьи Марка очень богат и невероятно красив.
— Вау! Он огромен!
— На Рублевке все дома такие,— незаинтересованно говорит он и моя челюстью отвисает.
— Мы на Рублевке? — вскрикиваю я и Марк начинает громко хохотать.
Я, конечно, никогда раньше не была в России, но даже жители моей страны, так или иначе, знают, где живёт вся элита России.
— Ты удивлена?— спрашивает он.
— У меня нет слов!— это всё, что я в силах ответить.
— А вот это плохо, тебе предстоит разговаривать с моей семьей на протяжении недели,— его забавляет моя реакция, а меня она просто пугает.
Мы подходим к входной двери, и я наблюдаю за Марком. На протяжении всей дороги он держался молодцом и умудрялся даже шутить и забавляться, но это всё было лишь для того, чтобы волнению не было места.
Волнение подкралось ко мне ещё в самолёте, когда мы обсуждали общие впечатления, полученные в поездке к моей семье. Марку было интересно общаться с моими родными, а мне было приятно, что они окружили его заботой и старались создать уютную атмосферу. По правде говоря, я была потрясена реакцией моей семьи, ведь в глубине души очень переживала о том, как его примут.