— Ещё не время!— крикнул в ответ он и загадочная ухмылка проскочила перед моими глазами.
Я решаю поддаться под ритм музыки, но это не кажется таким уж и интересным занятием, будучи почти трезвым. Мне нравится алкоголь. Нравится то, как он расслабляет и посиделки с друзьями становятся красочнее, но, быть трезвым в свой день рождения очень грустное зрелище.
Два часа в клубе пролетели с молниеносной скоростью и, когда Алекс отошёл в сторону, чтобы поговорить по телефону, я быстро опустошил стакан с креплёной жидкостью.
Каждая клеточка тела так и требует расслабления.
— Пора!
Вилл хлопает меня по плечу и кивает в сторону Алекса, стоящего возле барной стойки и смотрящего на нас.
Я встречаюсь взглядом с Карлосом и на его лице красуется широченная улыбка. Вилл и Алекс выглядят загадочно, как будто они держат в себе что-то такое, что вот-вот заставит их взорваться.
Не успев перевести дыхание, парни уже направляли меня в неизвестном направлении, оставляя танцпол позади. Рука Алекса лежала у меня на плече, а на лице читалась таинственность.
Мы поднимаемся по лестнице на второй этаж, туда, где находится ресторан. Подойдя к стеклянной двойной двери, я нахмурился. Возле двери стоит мой телохранитель Арсений. Я определённо чувствую себя странно, ведь отчётливо помню, что сказал всем своим телохранителям. Я дал им выходной, поэтому встретить Сеню в его выходной, да ещё и в клубе, неожиданно и странно. За дверью темно и складывается такое впечатление, что ресторан закрыт. Здесь хорошая звукоизоляция, ибо музыка, исходящая из клуба, слышится очень отдалённо.
— Знаешь, дружище...— начинает Алекс, смотря мне прямо в глаза,— твой день рождения мы всегда праздновали вместе, во всяком случае, последние несколько лет так точно. В прошлом году Вилл прилетел в Калифорнию, приостановив съёмку фильма в Японии, чтобы полным составом отпраздновать твой день рождения. Мы с Карлосом гостили у его семьи в Италии, но пропустить твой день мы не могли, поэтому мы были рядом. Твоё двадцатиоднолетие мы отпраздновали в Шанхае, куда тебе приспичило двумя днями ранее...
Я усмехаюсь, вспоминая свои прошлые два дня рождения.
— А двадцатилетие, ты помнишь, как мы провели?
Карлос с Виллом начинают смеяться.
— Мы попали в обезьянник!— выпалил Карлос.
Моя жизнь последние несколько лет никогда не была спокойной и скучной. Я старался ловить кайф, когда у меня была возможность, а когда её не было, я создавал её собственноручно.
— Ты для нас сделал очень многое и меньшее, что мы могли бы сделать сделать для тебя, так это просто продолжать быть рядом, несмотря ни на что. Даже, когда ты ведёшь себя как мудак!— говорит Вилл и я ухмыляюсь.
— Чувак, ты тоже нас всегда поддерживал...— начинает Карлос, но я перебиваю.
— Ребят, вы чего? Вечер благодарностей и откровений?— смеюсь я.
— Ты прав!— смеётся Карлос,— это твой вечер, поэтому... получай!
Телохранитель распахивает дверь и тьма моментально испаряется; зал заполняется светом и людьми. На фоне заиграла одна из моих песен и я уверенно шагаю вперёд.
— Вы, должно быть, шутите!— шепчу я.
— С Днём Рождения!— почти одновременно произнесли присутствующие и всех накрыло волной смеха.
Мой взгляд скользит по лицам родителей, окутывая брата, менеджера и Эрин.
Меньше всего на свете я ожидал отпраздновать свой двадцать третий день рождения в кругу...семьи и друзей. Я с трудом помню праздники в детстве. Вернее, совсем не помню. Помню лишь своё двенадцатилетние, когда получил в подарок свой первый велосипед. Я так же помню, что свой день рождения праздновал в кругу мамы и нескольких друзей со двора, и ребятами из футбольной команды. Отец почти никогда не присутствовал на праздниках, лишь с утра оставлял подарок на пороге моей комнаты и уходил на работу.
Он заполнил лишь маленькую часть моей жизни, которую я с трудом помню. Возможно это даже к лучшему. Возможно мне стоит поверить в судьбу и рассмотреть возможность, что, если бы у меня в семье было всё иначе, то я бы не стал тем, кем являюсь сегодня.
Может даже... я должен быть благодарен ему за всё, что он... не сделал.
Мама обнимает меня очень крепко и шепчет в ухо все пожелания, завершая всё словами «я тебя очень сильно люблю», и я впервые чуть ли не прослезился от услышанного. Я годами не слышал этих слов, а, услышав, не могу поверить своим ушам и связать и двух слов. Я не могу ответить ей то же самое... не могу.
Оторвавшись от мамы, ко мне подходит отец. Он смотрит на свои ботинки, хотя нет... из-за своего большого живота, он, должно быть, не видит их.