Я уже давно остыл, но всё ещё не горю желанием видеться с Вадимом.
Интересно, что же он хочет сказать, раз уж по телефону сообщить нельзя? Он летит в Нью-Йорк только для того, чтобы поговорить?
***
– Осталось пятнадцать процентов до загрузки, – говорит Вилл нам с парнями.
Через пару минут миллионы людей смогут прослушать новую песню под названием «Я сын дьявола».
– Марк, будешь пиццу? Я тут заказываю три больших, нам же хватит? – как ни в чем не бывало спрашивает Карлос.
– Да, да, мне с ананасами, – торопливо говорю я Карлосу, и смотрю в экран ноутбука, где проценты загрузки нарастают. – Чего так долго?
– Жди. Сейчас всё будет, не дёргай Вилла, – Алекс кладёт руку на моё плечо, успокаивая.
– Ну, долго же, – ворчу я.
– Готово! Видео в сети, – Вилл вскакивает с дивана и смотрит на меня.
– Наконец-то! – восклицаю я.
Разворачиваюсь лицом к друзьям.
– Я готов напиться, – гордо говорю я, и друзья смеются.
– Опубликуй новость в Инстаграм и в Твиттер, люди ждут, – говорит Карлос.
Я публикую новость во всех социальных сетях и кидаю телефон на диван. Я готов праздновать.
За двадцать четыре часа новый трек прослушало более тридцати миллионов людей, и такой результат впервые за такой короткий срок. Я доволен проделанной работой. Рад снова радовать слушателей новыми песнями. Я возвращаюсь.
На следующий день проверяю в социальные сети и не могу сдержать улыбку. Фанаты просто в восторге от песни.
«Мастер, трек бомба! Я кайфую».
Прокручиваю комментарии вниз.
«Ура-а-а, смерть вернулась! Песня шикарная! Люблю тебя».
«Трек убийственный! Теперь понятно, чего так долго пропадал. Мастер смерти писал ХИТ!»
«Я тебя обожаю! Спасибо, что ты есть! Я влюблена в новую песню! Слушаю на повторе уже второй час».
«И тут я сдох, когда Смерть выпустил трек!»
«Если бы я попал в ад, то эта песня была бы моим гимном».
Затрудняюсь словами описать, насколько я счастлив. Мои люди оценили то, во что я вложил свою душу.
***
Сижу в ресторане с потрясным видом на ночной город, отсюда виден Бруклинский мост. Этот мост правда шикарен.
В зал заходит агент, и я привстаю, чтобы поздороваться с ним.
– Привет, Марк, отлично выглядишь! – говорит Вадим, поправляя галстук.
– Нью-Йорк творит чудеса, я здесь расцветаю, – отвечаю я, и мы смеёмся.
– Давай сразу перейдём к делу. Всего сутки, и новая песня обрела нереальный оборот. Должен признаться, думал, ты здесь ничем не занимаешься, а на деле выпустил такой шедевр, – хвалит меня он, жестом подзывая официанта.
– Я польщён. До поездки в Калифорнию я правда ничем не занимался.
Официант наливает нам два бокала шампанского.
– Я думаю, ты готов, – говорит менеджер, приподнимая бокал.
– К чему?
– К мировому туру, – затаив дыхание, отвечает он.
– Ты ведь шутишь? – Я чуть ли не роняю бокал.
– Ты же знаешь, я таким не занимаюсь.
Вадим наклоняет голову в бок.
– Но перед туром нужно дать концерт, и есть несколько стран, которые заберут тебя с руками и ногами, даже если ты исполнишь только одну песню, – говорит агент.
Правда ли я готов вернуться?
На ум приходят отрывки с прошлого концерта, и я мотаю головой. Не получается. Я пытаюсь сосредоточиться на бокале. Не хочу, чтобы я погряз в воспоминаниях с последнего концерта.
Моя рука начинает трястись, и температура тела поднимается.
Я должен сделать что-то, чтобы отогнать эти воспоминания, но ничего не получается.
Ослепительный свет прожекторов.
Вопли фанатов. Раздирающий звук.
Я должен собраться.
Внезапная боль пронзает мою ладонь, и воспоминания улетучиваются.
Я выдыхаю.
– Марк, ты чего? – Вадим вскакивает с места и смотрит на меня большими глазами.
Что произошло?
Как будто вокруг помехи. Я не могу разобрать ни единого звука. Слышу Вадима отрывками.
Ощущаю, как моей рукой начинаю двигать, но это не я.
Звонкий писк – и меня отпускает.
Секундный шум и я снова слышу нормально.
Женщина в белых перчатках садится рядом со мной, и Вадим начинает кому-то звонить.
Я смотрю на свою окровавленную ладонь, из которой один за другим пинцетом вытаскивают осколки стекла. На красной скатерти мокрое пятно с капельками крови на белоснежной тарелке с едой.