Осмотрев комнату, я остановила взгляд на силуэте, который шевелился на балконе за занавеской. Балконная дверь открывается, и Марк выходит оттуда уже полностью одетым. Он засовывает пачку сигарет в карман штанов и останавливает взгляд на мне.
– Милые шортики, – с насмешкой говорит он.
– Тебе нравятся? Думаю, они и на тебе хорошо смотрелись бы.
Я иду на кухню.
– Есть будешь?
– А ты умеешь готовить? – подкалывает он.
Я передразниваю его, и он идёт за мной.
Марк садится за стол, а я начала доставать овощи и зелень для салата.
– Тебе помочь? – спрашивает он, и я разворачиваюсь.
– Почисти, пожалуйста, картошку, она вон в той корзине.
Указываю на картошку и кладу нож на стол.
– Я не знаю, что ты любишь, но мяса в этом доме нет. Вероника второй день не ночует дома, и, наверное, за два месяца, проведённых здесь, она лишь пару раз купила что-то мясное или рыбу, так что у тебя будет замечательный обед травоядного, – говорю я, при этом размешивая салат.
– Думаю, я переживу отсутствие мяса один раз, – смеётся он, заканчивая чистить картошку.
– Тогда отлично. Знаешь, что такое фалафель? – спрашиваю я у него, пытаясь, заинтриговать столь мистическим названием.
– Поня-ятия не имею, – протягивает он, – это хоть съедобно?
– Поверь, это не просто съедобно, это божественно вкусно.
Я поднимаю брови и пытаюсь вызвать у Марка хоть какой-то интерес своей веганской едой.
Пока Марк жарил картошку на кокосовом масле, я делаю небольшие комочки в форме котлет. Фалафель – это бобовые котлеты, как я их называю. Они состоят из бобовой муки и приправ, при заливании водой смесь набухает и превращается в однородную массу, из которой формируются бобовые котлеты или фрикадельки.
Сев за стол, я наблюдаю за тем, как Марк пробует фалафель.
– Знаешь, неплохо, только специй многовато, но мне даже нравится, – отвечает он.
Пообедав, мы стали обсуждать вчерашнее мероприятие. Мой телефон вдруг начинает звонить, и я иду в комнату.
– Алло? Гарри, что-то случилось?
...
– Да, конечно.
...
– Но, зачем? Я ведь оставляла на столе все эскизы.
...
– Я уверена, что не забирала домой.
...
– Хорошо, сейчас.
Начинаю рыться у себя в сумке и осматривать содержимое папки, но среди кучи эскизов не обнаруживаю того самого, который необходим Гарри.
Сев на пол, я разложила все эскизы, и только в этот момент осознаю, что нахожусь среди большого количества работ, большинство из которых никогда бы не осмелилась показать Джейсону. Как бы сильно мне ни хотелось что-то из этого воплотить в реальность, я не хочу делится с кем-то своим творением. Во всяком случае, пока я не буду готова это сшить. Боюсь показывать Джейсону, ведь если ему что-то понравится и он захочет включить мои работы в коллекцию, я с этого ничего не получу. Пока я под крылом Джейсона, всё, что я делаю, это его.
Я ставлю Гарри на громкую связь и собираю листы обратно в папку, безнадёжно вздыхая.
– Гарри, у меня нет того эскиза.
– Тогда приезжай в офис и ищи.
– Что?
– Мне нужен он именно сегодня.
– Но ведь сегодня суббота. Я могу это сделать в понедельник?
– Эрин, это твоя работа.
– Хорошо.
– Поторопись.
– Да. Я сейчас приеду.
Гарри кладёт трубку, и я тяжело вздыхаю. Я потянулась за листом, который отлетел к моей кровати, когда я в спешке искала эскиз платья.
Вытянув руку, я ощутила тёплое прикосновение к своей руке, Марк поднимает эскиз, за которым я тянулась, и садится на кровать.
Он внимательно изучает его и плавно переводит взгляд на бардак, который я развела. Он сканирует взглядом все рисунки, а я наблюдаю за тем, как меняется его выражение лица и с каким интересом он смотрит. Марк смешно напрягает лоб.
– Круто. Мне нравится, – говорит он, не отводя взгляд с эскиза.
Мне становится приятно от его слов. Не знаю почему, но когда он рассматривал все рисунки, то я чувствовала себя встревоженно, ибо не знала, какую реакцию ожидать.
Обычно я очень уверенна в своих работах, потому что если мне что-то не нравится, то я в самом начале это уже выбрасываю.
Я не люблю показывать свои работы, когда они не закончены или не нравятся мне самой. Не так давно я словила себя на мысли, что чем дольше я работаю над одним эскизом, тем больше вероятность того, что рисунок мне не понравится. Поэтому когда я работаю и меня посещает чувство, что нужно что-то поменять, я сразу же останавливаюсь, ибо если я не остановлюсь, то в следующую секунду работа будет испорчена.