Фотографии из детства.
Марк был таким миленьким, не то что сейчас.
– Сколько тебе здесь? – спрашиваю я, держа в руке фотографию, где он играет в футбол.
– Двенадцать, и через пару месяцев я бросил футбол.
Марк протягивает мне кружку чая, и я указываю на следующую фотографию.
– А это твой папа?
Его лицо становится серьёзным.
– Да.
– Вы не ладите? – спрашиваю я, заметив его реакцию на мой вопрос.
– Вот уже четыре года не виделись, раньше созванивались, но уже нет. А ты со своими родителями как?
– С мамой несколько раз в неделю переписываюсь, иногда созваниваемся, а с папой... не знаю. Мы общаемся, но лишь раз в две недели. Мы с ним ещё не особо познакомились.
Марк чешет затылок.
– В каком смысле?
Я рассказываю историю, начиная с того, как мама врала мне, что мой папа – моряк, поэтому не бывает дома. Потом она говорила, что он работает за границей, а потом – что он вовсе умер. А через шесть лет я узнала, что он жив и что мы живём буквально в тридцати минутах езды друг от друга. Самое обидное – так это то, что он знал о моём существовании, но общаться не желал.
Когда мама дала мне его номер, я написала ему сообщение и попросила о встрече. Так и начали общаться. Виделись изредка, иногда гуляли и ходили в кино. Он часто готовил для меня. Параллельно общению он материально меня поддерживал и таким образом старался заполнить ту пропасть, что образовалась между нами за все годы.
– Даже представить себе не могу, как сложно для тебя было принять всё, так ещё и начать общение с таким человеком, – говорит он.
Не знаю, как долго мы говорили, но за чашкой чая и печеньем с сахарной пудрой у нас отлично складывался разговор. Мы обсуждали наше детство, школьные годы и даже отношения. Оказалось, с ним можно поговорить по душам и без криков.
– Не могу поверить, что у тебя никогда не было парня. Ты всех отшивала или разочаровалась в одном?
– Не могу сказать, что претендентов было много. На дружбе всё заканчивалось, дальше этого даже не заходило.
– Да не может быть, что не было тех, кто тебя хотел. Посмотри на себя, как тут устоять?
Он улыбается, и его слова вгоняют меня в краску. Как он не смущается говорить такое? Контраст между общительным и нежным парнем сменяется на пошлого и грубого.
У меня смешанные чувства.
Меня это должно отталкивать, так почему этого не происходит?
– Парней больше привлекают девушки, которые уверены в себе, любят внимание, не сидят по уши в учёбе, женственно одеваются, или те, кто ведут себя легкомысленно и готовы отдаться любому, – говорю я.
Я всегда училась и только на четвёртом курсе начала думать о чём-то, кроме учёбы.
– Раз уж сегодня у нас вечер откровений, то можешь ответить лишь на один вопрос, и я поеду домой?
– Не поедешь ты никуда, поздно ведь, а я уже устал и отвезти тебя не смогу. Так что спрашивай что угодно.
Снова придётся остаться здесь.
– Что угодно? Я ведь спрошу, – серьёзно говорю я.
– Я открытая книга перед тобой, – он разводит руками в стороны, и я смеюсь.
– Когда ты рассказывал, почему с отцом ухудшилось общение, ты упомянул, что, бросив футбол, ушёл в музыку. В гостиной стоит накрытая одеялом гитара. Ты пишешь песни? Играешь на гитаре? Состоишь в группе?
Я кладу голову на ладошки и опираюсь на стол, направляя взгляд на него.
– Я раньше играл на гитаре, и у меня с друзьями была группа одно время, но не сейчас.
– А на гитаре всё ещё играешь? Песни ещё пишешь? – спрашиваю я.
– Пишу изредка, на гитаре уже несколько лет не играю.
Такой Марк мне нравится. Он рассказывает о себе, и мы общаемся как друзья. Что мешало ему вести себя так же с самого начала? Мы потеряли слишком много времени на ссоры, а могли использовать это время для общения.
Я не могла заснуть в течение часа, поэтому решаю проверить телефон: может, посмотрю какое-нибудь видео на ютубе или сериал. Достав наушники, включаю интернет и читаю сообщение от Джейсона.
«У тебя завтра выходной. Отдохни!»
Отлично.
Поворачиваюсь набок и смотрю на Марка. Он спит, уткнувшись лицом в подушку.
Совсем скоро я уезжаю, и мы с ним больше не увидимся. Засовываю телефон под подушку и располагаюсь напротив Марка.
Улыбка непроизвольным образом появляется на моём лице.
Марк обхватывает меня рукой и придвигает ближе.
– Так ты не спишь!
Я отодвигаясь от него, а он придвигает меня ещё ближе, приоткрывая глаза.
– Ты слишком далеко от меня, – говорит он.
– Наоборот, слишком близко.