– Есть ли бумаги, которые я должен подписать за предыдущую неделю?
– Спасибо вам за поддержку и наставления. То, что вы творите, это неописуемая красота и техника. Для меня честь работать с вами, – искренне говорю я, – я занесу вам документы на подпись в последний рабочий день, в четверг.
– Да брось! Ты и сама всегда справлялась. Ты талант, и не позволяй себе усомниться в этом.
Он расплывается в улыбке.
– Джейсон? – обращаюсь к нему, прежде чем он уходит.
– Да?
– А что с Гарри?
– Не волнуйся, он взял отпуск, и ему это пойдёт на пользу.
Я с ним так и не поговорила.
Марк
– Вадим хочет с тобой поговорить.
Алекс протягивает мне телефон, когда я выхожу из комнаты звукозаписи, снимая наушники.
– Да? – отвечаю я.
– Включи камеру! – командует Вадим.
– Зачем?
– Включай! – просит он.
Включаю переднюю камеру и ловлю холодный взгляд менеджера.
– Вот так-то лучше. А теперь расскажи мне, как проходит подготовка к турне? Ты на студии?
– Да, всё хорошо, уже с восьми утра на студии, а ты в городе? – спрашиваю я.
– Нет, я в Шанхае. Как там продвигается работа с Самантой?
– Пока что нормально, работаем. Мы успеем, она довольно-таки хороша, – отвечаю я, откидываясь на спинку дивана.
– Хорошо. Может, есть что-то ещё, чем ты хотел бы поделиться?
– Да вроде нет.
Я чешу затылок.
– Ты уверен?
Не понимаю, к чему он клонит.
– Ну да, а что?
– А это что такое?
Вадим разворачивает экран своего настольного компьютера, и моё сердце пропускает удар. На экране появляется фотография Эрин в парке аттракционов. Она смеётся.
Красивая фотография.
– Вадим, я не...
Прежде чем я успеваю сказать, что не знаю, кто это, на экране появляется следующий снимок. На нём изображены мы вместе с Эрин. В этом момент она кормила меня сахарной ватой. На следующей фотографии мы целуемся.
Чёрт! Кто этот сукин сын, что сделал эти фотографии?
– Эрин Мелисса Илнюс, девятнадцать лет. Практикантка моего приятеля Джейсона. Я сразу должен был понять, что ты не просто так смылся с юбилея моего друга. Ты ушёл вместе с ней. Что тебе мешает трахать своих девочек у себя дома, зачем гулять с ними там, где много людей? Сидели бы дома! – орёт он.
Я тру переносицу в надежде придумать, что делать.
– Насколько это большая проблема?
– Да настолько, что твой тур может отмениться. Ты только одним местом думаешь?
– Вадим, просто займись этим и всё!
– Тому, кто прислал мне фотографии, я заплачу, чтобы снимки замяли, но ты больше не должен с ней видеться. Вообще! Любой скандал, мол, «Мастер смерти влюбился в обычную смертную» мне к чертям не сдались, Марк! У тебя тур на носу! Ты должен вернуться на сцену после долгосрочного перерыва. Если ты не сделаешь всё, что от тебя зависит, то я тебя больше не смогу вытянуть со дна. Тебе двадцать два года, засранец! Трахайся себе на здоровье, но не выходи с ними на публику!
Вадим в гневе, и это не самое лучшее зрелище.
– Чёрт возьми, что ты так завёлся? Вернусь я на сцену! Эрин никак не влияет на меня! Она уезжает через несколько дней, можешь не переживать на этот счёт, – ору я в ответ.
Кровь кипит.
Всё, что этого козла интересует, так это деньги и как можно больше денег. Он завёлся лишь из-за того, что если вдруг появится новость, что у меня отношения с обычной девушкой, то меня воспримут иначе. Следственно, Вадим станет получать меньше, ведь часто пытается свести меня с другими знаменитостями в попытках получить деньги за пиар.
Вот отец обрадуется, если у меня всё прогорит.
После напряженного разговора с Вадимом, я не мог собраться и продолжить запись. Мы решили закончить пораньше, и я поехал домой.
Схватив блокнот со стола, стал пролистывать записи, которые оставил. Они про Эрин, и мне, несомненно, нужно пополнить то, что уже есть. Не знаю, почему вдруг занялся этим. Я пишу песню о чувствах к девушке, как банально! Никогда бы не подумал, что напишу что-то подобное. Не думаю, что когда-нибудь кто-нибудь её услышит, ведь она не для этого. Эта песня лишь для меня одного.
Но, кажется, она и ещё кое-кого касается...
Шесть дней до её отлёта и восемь дней до начала гастролей. Похоже, Нью-Йорк свёл двух совершенно разных людей и так же просто разбрасывает их по миру.