– Эрин, тогда давай к нам? У нас больше места и две кровати, сдвинем их вместе, – предлагает Кайла.
– Давайте! – отвечаю я. – Но вы разве не собирались с Никой в клуб?
– Ника уже уехала. Она нас не подождала даже, – буркнула Мона, бросив взгляд на свой телефон.
Значит, не только по отношению ко мне Ника поступает некрасиво. Ну что ж, флаг ей в руки!
Я собрала всё необходимое для ночёвки, и мы поплелись в комнату девочек. Это была моя первая ночёвка с подругами, и, должна признаться, девичники очень весёлые.
За всю свою девятнадцатилетнюю жизнь я ночевала лишь у одной подруги, которая являлась и моей однокурсницей в колледже. Ночевала я у неё, когда мы работали в одной группе, и надо было сделать какой-то проект или написать совместный реферат. В общем, эти ночевки были не развлекательными, а связанными с учёбой, ибо мама никогда не разрешала мне ночевать у подруг. Я спорила с ней и прошла через этап слёзных упрашиваний, но это была одна из тех вещей, в которых мама была неприступна.
На следующее утро я вернулась в свою комнату и начала делать небольшую уборку. Начала наконец прибирать в шкафу, ибо с приезда я просто все вещи засунула в шкаф.
После двух часов уборки в шкафу перехожу к уборке рабочего стола. С тех пор, как стала жить самостоятельно, я начала любить чистоту. Я всегда жила в творческом беспорядке. Я люблю порядок, но мой порядок всегда отличался от общепринятого понимания слова «порядок», а с переездом в Лондон я полюбила чистоту, и сам процесс уборки начал казаться даже увлекательным.
Решаю переключить песню в телефоне, ибо та, что начала звучать сейчас, уже раз десять повторялась. Вдруг замечаю семь пропущенных звонков и четыре непрочитанных сообщения от Марка.
«Малышка, ты как?»
«Извини, что не позвонил, как выступил в Париже. Я весь день тогда репетировал и после концерта сразу же отрубился, всю дорогу до Вены спал. Этой ночью выступил в Вене, сейчас едем в Брюссель».
«Я звонил тебе, ты сейчас занята?»
«Ответь хоть, что с тобой всё в порядке, не молчи».
Я перезваниваю, и на второй гудок Марк отвечает взволнованным голосом:
– Ты в порядке? Чего не отвечала?
– Привет, я делала уборку, вот и не слышала.
Так странно. Я, конечно, рада, что он наконец вышел со мной на контакт, но что-то ощущения какие-то непонятные. Много чего произошло за последние пару дней, и у меня даже не было времени, чтобы подумать о нём.
– Понятно, – он замолчал, и я несколько секунд слушала, как он дышит в трубку, но он вдруг прерывает тишину, – расскажи что-нибудь.
– Что мне тебе рассказать? – Я в замешательстве.
Сажусь на кресло в позу лотоса в ожидании ответа.
– Что угодно, я просто хочу послушать твой голос.
Мне о многом хотелось бы с ним поговорить, но почему говорить должна только я? Я, конечно, понимаю, что мы уладили все недопонимания между нами, но мы так и не поговорили о том, кем являемся друг другу, и, кажется, его устраивает всё так, как есть. Я не понимаю, чего он хочет от меня и что чувствует ко мне. Может, воспользоваться шансом и обсудить всё сейчас?
– Можешь включить видео? – Я хочу видеть его во время нашего разговора.
– Э-э-э... Да, давай я перезвоню через пять минут. – Он отключается, и я уже успеваю подумать, что он решает так слиться.
Проходят десять минут, и я откладываю телефон в сторону, возвращаюсь к протиранию рабочего стола.
– Придурок, – бормочу себе под нос.
Кажется, мои мысли больше не могут спокойно сидеть у меня в голове, раз вырываются наружу.
Телефон вибрирует, и на экране появляется запрос на видеосвязь.
Ладно, возможно, я немного переборщила. Он не придурок.
Нажав «ответить», вижу появляющееся на экране лицо Марка. Он выглядит замученным, будто работал на стройке и не спал неделю. Его тёмно-русые волосы растрёпаны. На нём чёрная байка с какими-то надписями, которые затрудняюсь прочитать, ибо байка в складку. Он сидит, облокотившись о стену бордового цвета. Он проходит рукой по волосам, и я замечаю татуировку на внешней стороне его запястья. Кажется, раньше её не было или я не замечала её.
Я ставлю телефон на стол и облокачиваю его о кружку чая, затем сажусь напротив телефона на кресло и прижимаю одну ногу к груди.
– Ты хорошеешь с каждым днём, – он подмигивает мне.
– А ты наоборот, это седина? – язвлю я и демонстративно всматриваюсь в его лицо. Он улыбается уголком рта.
– Чёрт, обожаю тебя, – он делает глоток коричневой жидкости, и я не отрываю с него глаз.
– Что ты пьёшь? – спрашиваю я.
Кажется, я не хочу знать ответ на этот вопрос.