– О чем ты думаешь? – спрашивает меня Ольга.
– Так, ни о чем. Извини.
– Мы можем пойти в другое место.
– Да, давай прогуляемся.
– Погода чудная.
– Да…
На Невском проспекте возле подземного перехода под Садовой напротив Гостиного Двора, живописная бабушка продает красивые лесные и полевые цветы. Но я не покупаю и не дарю их Ольге. Вместо этого я договариваюсь с бабушкой, что она привезет мне в пятницу на станцию метро "Чернышевская" целых двадцать букетов. Бабушка согласна. Я оставляю ей мой номер телефона, чтобы она позвонила мне накануне вечером и уточнила время встречи.
А мы идем с Ольгой дальше и забиваемся в кафе "Пропаганда" на Фонтанке. Я молчу. Ольга тоже. Я заказываю себе пива, а она от алкоголя неожиданно отказывается, говорит, что не хочет больше, и просит кофе.
– Я вижу, что тебя что-то мучает. Скажи мне – и тебе станет легче. Я все пойму.
– Легче не станет, но сказать я могу. У меня есть другая женщина, которую я очень люблю, но сейчас мы находимся на грани разрыва. Это меня тревожит.
– Почему ты мне не сказал об этом раньше?
– Зачем? Это мое личное дело.
– А как же я?
– Ты – совсем другое дело. Мы с тобой партнеры, друзья, любовники. Она же – моя кармическая половина, я это чувствую.
– Но если она твоя кармическая половина, тогда зачем тебе нужен кто-то еще? Зачем тебе нужна была я?
– Я это точно не знаю, но ты мне была нужна. Мне кажется, ты тоже играешь в моей жизни некую кармическую роль. Ты меня от этой женщины уводишь. Возможно, этим ты спасаешь меня, спасаешь мне жизнь. Как знать? Сейчас мне этого не понять, не осмыслить…
– Мне кажется, что я всегда в жизни все упускаю, всюду опаздываю.
– Да, возможно, что это так, я встретил ее уже после того, как познакомился с тобой, вернувшись из Вены. Поэтому я и позвонил тебе не сразу.
– А я ведь чувствовала, что ты тогда вернулся. Хотела позвонить сама, но почему-то так и не позвонила.
– Вот видишь. Надо было звонить.
– Уходи, ты мне противен! Я хочу остаться одна!
– Прости меня!
– Допивай свое пиво – и уходи! Ну?
Я зову официантку, требую счет, плачу и, оставив Ольгу мрачно сидящей перед чашкой остывшего кофе, опрометью выскакиваю на Фонтанку, подхожу к парапету, смотрю на темную вечернюю воду. Ольга была права – я высказался, и мне сразу стало легко. Я остался без женщин! Я свободен, как трусы шестидесятого размера! Ура! Как хорошо! Господи, какой удивительный вечер!
Глава 70. ЖЕЛТЫЙ ДИВАН. ВСТРЕЧА НА УЛИЦЕ.
С четырех я начинаю ждать звонка диспетчера, который должен сообщить мне точное время доставки дивана. Звонок раздается около пяти. Диван будет привезен в промежуток с шести до восьми. Значит, у меня есть почти час времени, чтобы сходить прогуляться и прикупить каких-то продуктов.
Я выхожу на улицу и замечаю, что рядом по проезжей части, почти параллельно со мной, в плотном вечернем потоке машин периода часа пик медленно продвигается знакомый серебристый вездеход Тойота с двумя знакомыми и одним незнакомым лицом внутри. Вездеход сворачивает к воротам консульства и останавливается. Я медленно подхожу к нему сзади и тоже останавливаюсь. Из него вылезают Пия, ее домработница Люда и еще какая-то жирная, прежде мною ни разу не виденная, темноволосая корова.
Первой меня замечает Люда, вылезшая первой.
– О, привет! А ты что здесь делаешь?
– Я здесь живу. Вот в этом доме напротив. Вы за водой?
– Как видишь, – отвечает Люда, кивая на пластиковые бутыли в руках.
– Привет! – говорит Пия. – Знакомься – это Кати – моя подруга!
Она только что приехала из Хельсинки. Первый гость. Все остальные приезжают завтра.
– Hi, Katy! – говорю я.
– Владимир, а ты не мог бы пойти сегодня вечером с Кати в какой-нибудь клуб? Я бы пошла с ней сама, но у меня много дел – нужно готовиться к завтрашнему дню. Хотя на завтра я взяла выходной, но все равно, лучше все сделать заранее. Только обещай мне, что ты не будешь к ней приставать! У нее сейчас появился друг, а до этого очень долго никого не было, поэтому прошу тебя – не надо ее соблазнять! Она моя давняя подруга и я хочу, чтобы у нее все было хорошо в жизни.
– Представь себе, Кати совершенно не в моем вкусе! Надеюсь, она не понимает по-русски? Но в клуб я мог бы ее сегодня сводить. После того, как привезут диван. Мне обещают привезти его с шести до восьми, так что, ты могла бы начинать ночевать у меня уже прямо сегодня! Хочешь?
– Нет, я вообще не собираюсь у тебя ночевать.
– Но ты ведь собиралась? Я же, можно сказать, именно из-за тебя так торопился с этим диваном. Ты ведь спрашивала меня, нельзя ли будет тебе у меня ночевать, когда приедут гости. Поэтому я и старался, чтобы его сделали и привезли вовремя. Он будет ужасно красивым и удобным – желтым, как канарейка! Представляешь?
– Я ничего не понимаю из того, о чем вы там говорите, но слышу, что речь идет обо мне. Вы не могли бы говорить по-английски, чтобы мне тоже было понятно?
– Конечно, Кати, прошу прощения! – спохватываюсь я, моментально переходя на английский. – Пия просила меня отвести тебя сегодня вечером в какой-нибудь клуб. Мы можем пойти с тобой на концерт лондонской группы "Tiger Lilies" или в джаз-куб "JFC" на Шпалерной совсем близко отсюда. Скажи, что ты хочешь?
– Я ничего не хочу. Я так устала. Пять с половиной часов я тряслась в поезде, теперь мне надо мыть голову и красить волосы. По дороге в Санкт-Петербург я решила покрасить волосы – стать блондинкой. У Пии как раз есть хорошая краска. Поэтому я лучше буду краситься, а ты иди в клуб один.
– Спасибо, мне совсем не обязательно ходить в клуб. Я хотел это сделать ради тебя по просьбе Пии. Но если ты не хочешь, тогда не надо. Я тогда тоже никуда не пойду.
– Тогда увидимся завтра, – говорит Пия. – Ты принесешь цветы?
– Разумеется, я уже договорился с одной бабушкой, которая их собирает в лесу, что она привезет мне завтра сразу двадцать букетов. Тебе нужно что-то еще? Я могу помогать.
– Нет, спасибо, больше ничего не надо. Мы за водой. Ну, пока!
Когда к восьми часам мне привозят мой желтый диван, я валюсь на него и на нем засыпаю. Мне радостно и удобно спать не на жестком. Но не с кем – я остался без женщин. Странно как-то так получилось. Раньше ничего не было, на чем было бы удобно заниматься любовью, но все это было ничего, не являясь препятствием для женщин, а теперь есть удобный диван, но никто не хочет на нем в данный момент ебаться.
Вывод напрашивается один – женщинам безразлично то, где и на чем их ебут, им важно лишь то, что их ебут. Роль диванов, кроватей и раскладушек в ебле является сильно преувеличенной, что бы об этом ни говорил наш дорогой друг Тим Гадаски, упорно утверждавший, что покупка красивого дивана немыслимо повысит мои шансы на успех, и что женщины, лишь заслышав о его существовании, будут немедленно загораться безудержным желанием его увидеть и на нем мне отдаться.
Полная глупость! Жизнь является на деле гораздо сложней, чем это порой может кому-либо показаться. В ней всегда чего-то недостает. Когда есть женщины – нет дивана, когда есть диван – нет женщин.
Замкнутый круг. Проклятая чертовщина…
Меня будит звонок Гульнары. На часах половина одиннадцатого.
Несколько часов я проспал. В голове сумбур и неразбериха.
– Володя, я не знаю, идти ли мне завтра к Пие на парти, или не идти, – говорит Гульнара. – Я не представляю себе там своей роли. Пить я не буду, потому что я мусульманка и алкоголь не употребляю. Ни по-фински, ни по-английски я не говорю. Буду там сидеть, как самая последняя дура. Может быть, мне и вовсе туда не ходить?
– Но ведь там будет много дипломатов, а они почти все говорят по-русски. А еще приедет из Финляндии пиина мама, она тоже немного знает русский язык. Да и я там буду. Если приглашают, надо пойти. Мне так кажется.
Гульнара соглашается быстро. Ей просто хочется немного повыламываться, чтобы ее поуговаривали и поубеждали. И я ей в этом потворствую, говорю, что без нее и праздник будет не праздник. Она смеется, а заодно я договариваюсь с ней о сеансе массажа на утро, чтобы быть завтра целый день в форме. Пусть помнет меня, как следует, а то я совсем уже опустился – ни спортом, ни сексом не занимаюсь.