- Неважно сколько, Радаган, я беру ее, - раздался голос Эндина, - Сейчас же.
Вот и началось.
- Не торопись, Эн, у меня тоже достаточно денег, - огрызнулся Тартон, - Сколько хочешь за нее, Сильвион?
Все замерли в ожидании ответа. Кроме меня. Нет никакой разницы за сколько. Ключевое слово “продать”, а остальное не важно. Поспешила отойти от Тартона и вернуться к столику. Но даже я не могла не отметить затянувшегося молчания хозяина этого беспредела.
Но он все же ответил.
- Полтора миллиона.
Рядом со мной тихо вскрикнула Мартина и было от чего. Это была баснословная сумма. Самая высокая цена за раба варьировалась от двухсот до пятисот лир. Это дало мне надежду - какой идиот будет тратить такие деньги на игрушку?
- Я дам тебе два, - ответил Эндин, заставляя мои надежды рухнуть.
- Два с половиной.
Начались торги. Слушая цифры, которые выкрикивал то один, то другой, я начала понимать, что их привлекает не столько моя красота, сколько тот факт, что раньше меня нельзя было купить ни за какие деньги, а так хотелось! Значение слова “бесценный” резко обрело особый смысл.
Ставки поднялись настолько высоко, что полтора миллиона уже не казались большой цифрой. В конце концов, каждый из них владеет несколькими десятками миллионов, так что чему тут удивляться? Это у меня нет ни гроша.
Сердце перестало разрываться, и я со спокойствием доведенного до крайности человека просто стояла около стола, рядом с Мартиной. Почему-то горничная была намного более взвинчена, чем я и это удивляло. Она постоянно бросала настороженные взгляды в сторону, откуда периодически доносился голос Радагана. Я так и не посмотрела на него ни разу, не испытывала такого желания и решила, что Мартина впечатлена суммами, которыми за меня предлагают.
Вскоре, однако, я вновь утратила спокойствие, потому что разговор повернул в очень опасное русло. Мне велели снова принести гостям вино, когда он начался.
Сначала Эндин долго и внимательно в меня вглядывался, жадно окидывая взглядом с головы до ног, а потом сказал:
- Я хочу убедиться, что она девственница. Деньги большие, Рад, и я не готов платить их, не зная точно.
- Пожалуй, соглашусь, - присоединился незнакомый мне гость, - Надо это проверить.
- Интересно, - раздался за моей спиной вкрадчивый голос Сильвиона, - Как именно ты хочешь убедиться в этом?
Как раз в этот момент я проходила с пустыми бокалами мимо Эндина, и он воспользовался этим, рванув за руку. Я тут же уронила поднос и полетела прямо в его объятия которые мгновенно меня обездвижили. Еще секунда и он, заломив мне руки, свалил ничком на диван. Голова оказалась повернута вбок, и я увидела, как моментально вскочил Радаган, но двое его друзей, словно по команде, преградили ему путь.
- Спокойно, Рад, спокойно, мы только проверим, и все!
- Она принадлежит мне! - рявкнул он.
- Но ты же хочешь ее продать? - спросил Тартон насмешливо, - Никому не хочется покупать порченый товар. Ты же прекрасно понимаешь, что за нее не дадут и вирта, если выяснится, что кто-то уже поимел ее, не поэтому ли так боишься проверки?
Эндин хмыкнул, а в следующую секунду я почувствовала, как задирается подол платья, и горячая рука скользит по ногам все выше и выше. Я начала вырываться. Конечно, у меня ничего не получилось, зато осложнило работу его пальцам - не так-то просто проникнуть под обтягивающую одежду! Но тут же меня с силой рванули за волосы.
- Ты смеешь мне мешать? - прорычал он, и я почувствовала, как платье начинает соскальзывать с моих плеч. Предательский вырез!
Занятая сопротивлением, я не замечала ничего, поэтому то, как внезапно от меня отлетел Эндин даже испугало. Настолько внезапно - он даже не успел отпустить мое платье, которое с готовностью лопнуло прямо по шву на боку. Не до конца, но достаточно, чтобы грудь начала выскальзывать наружу. Машинально прикрывая ее руками, я обернулась и застыла - те двое, что держали Сильвина, валялись на полу. Один точно был без сознания или вообще мертвый, у второго из плеча торчал столовый нож, а Радаган с разорванным рукавом швырял по комнате еще одного своего друга.
Но не успела я сообразить, что пора бежать отсюда, как сквозь дыру в платье пролезла рука. Ну конечно, Тартон.
- Тише, тише дорогуша, - ласково сказал он, - Будь умницей, раздвинь ножки. Клянусь, я только одним пальцем!
Меня передернуло от омерзения, потому что не смогла защитить грудь от его руки, которая осторожно теребила сосок. Я могла сделать только одно - набрав побольше слюны плюнуть ему в лицо. Он дернулся, но тут же поняла, что сделала только хуже. Откуда-то взялся изогнутый боевой нож и уперся острием мне в грудь.