- Один из твоих друзей решил припугнуть меня ножом, чтобы не вырывалась, - холодно отозвалась я.
- Насколько я понимаю, ты не особенно испугалась, - усмехнулся он, обдавая меня своим дыханием.
- Если стоит выбор между смертью и изнасилованием, то я голосую за первое.
Тут же в голову полезли мрачные воспоминания. В одном Сильвион был прав, каким бы негодяем не был - когда-нибудь его может не оказаться рядом. А что-то подсказывало мне, что рано или поздно какой-нибудь ненормальный до меня доберется. С помощью той же Мартины, например. И никто не придет на помощь - слуги, все до единого, меня ненавидят.
Он отошел и стал копаться в своем шкафу. Я как завороженная смотрела на его спину, удивляясь, как ему не больно шевелить левой рукой, если в плече такая глубокая рана, да еще и зашитая!
- Ты же говорил про меня? - вырвалось у меня внезапно, - Через дверь? “Она останется здесь”?
Мне показалось, что он слегка напрягся.
- Да, про тебя. Я не буду тебя продавать, - был небрежный ответ.
- Почему ты передумал?
- Не твое дело.
Ясно. Я снова уставилась в огонь. То, что он сказал это раздраженно, подсказывало, что причина есть, но называть ее мне он не хочет. Я не собиралась особенно расслабляться - слишком уж Сильвион непредсказуемый.
- Радаган, а… - я запнулась, опасаясь его реакции на слова, которые собиралась произнести.
- Да говори уже! - в его взгляде сквозил интерес и некоторая настороженность. Но не гнев.
- Ты можешь всем объявить, что я не девственница? Чтобы за мной перестали охотиться, как за дичью.
Он задорно хохотнул, удивляя меня. Приблизился, снова уселся подле меня и оттянул халат так, чтобы открывал раненое плечо.
- Хочешь, чтобы я вызвал всех слуг в холл и объявил о том, что слухи о твоей невинности преувеличены? - весело отозвался он.
- Нет, - раздраженно ответила я, понимая, однако, что он шутит. Только вот мне было не до смеха, - Просто сделай вид, что переспал со мной. Я тоже буду делать вид.
Он коснулся раны мокрой тряпкой и покачал головой.
- Никто в это не поверит, Нея.
- Это еще почему?
Мне такой план казался очень даже хорошим.
- Ты знаешь, как ведут себя женщины, которые были с мужчиной? Как меняются, как относятся к этому мужчине?
- Но ты же можешь мне об этом рассказать?
Он снова захохотал, причем так весело, словно я сказало что-то очень смешное.
- Этого будет мало, - сказал он, качая головой, а я начинала чувствовать себя дурой и злиться.
- Тогда обещай, что не сдашь меня в бордель, если я сделаю это сама, - если бы дядя услышал такое от меня, то его хватил бы удар. Похоже, что его сын тоже был удивлен.
- Сделаешь что? - он даже перестал обрабатывать мою рану, ожидая ответа.
Вот зачем он заставляет меня это произносить? Ведь прекрасно понимает, о чем идет речь!
- Лишить себя невинности, - процедила я.
Ненадолго повисло молчание, во время которого Сильвион внимательно вглядывался в мое лицо.
- И как же ты собираешься…
- Любым подходящим предметом! - злобно прошипела я, ненавидя его.
Что ж, похоже, у меня получилось-таки его поразить. Глаза запылали оранжевым. Злится?
- А как же проклятие богини…
Теперь засмеялась я. Зло и некрасиво.
- Я уже проклята, разве ты не видишь?
Окинув меня внимательным взглядом, он встал и на некоторое время отошел, словно раздумывая. Надо порыться в библиотеке и узнать, от каких эмоций у ассов происходят “чудеса” с глазами. Что-то тут не так.
- Хорошо, - вдруг сказал он, все еще стоя ко мне спиной, - Это будет даже интересно. Сыграем, Нея. Только ты должна делать все, что я велю, иначе победы не будет.
Я немного растерялась, не совсем понимая, о чем он.
- Поясни, пожалуйста, о чем именно ты говоришь? - промямлила я.
- То, о чем ты попросила. Мы сделаем вид, что мы- любовники, - он, наконец, обернулся. Лицо озарила довольная ухмылка.
Я с усилием сглотнула, но кивнула, соглашаясь, и осторожно поинтересовалась:
- А что такого особенного мне нужно будет делать?
Он снова бросил на меня взгляд, вот только теперь как на идиотку.
- Как ты думаешь, что должна испытывать женщина, которая только что лишилась девственности?
Я задумалась, пытаясь себе это представить и меня передернуло - в памяти всплывали только мерзкие руки и перекошенные лица. А Радаган, внимательно за мной наблюдающий, сделал солидный глоток из бутылки и вернулся в кресло.