- Предлагаешь мне выдать ее замуж за одного из своих рабов? - я насмешливо на него посмотрел. Целитель злился настолько, что его уже не волновало мое бешенство.
- Нею? За раба? Ты же и сам понимаешь, что это даже звучит нелепо, - холодно отозвался он.
- Но она рабыня. Кто еще может на ней жениться? - конечно, я не собирался отдавать ее замуж, но было интересно, чего же добивается Тилор. Кажется, я уже знаю.
- Я хочу на ней жениться, - оправдал он все мои ожидания.
Я долго смеялся глядя, как он сжимает зубы.
- То есть хочешь взять в рабство бесплатно, - выдавил, наконец, я, а он вспыхнул.
- Не все измеряется деньгами, Радаган, - ответил он, - Я уже говорил, что заплачу. Это не важно. В моем доме она станет хозяйкой, - он чуть отошел, словно бы просто так, но я прекрасно понял, что целитель стремится по возможности от меня отдалиться, - Тебе самому же станет легче, если ее не будет рядом. Знаешь, с глаз долой… Сейчас тебе хочется, чтобы она была рядом, но когда, день за днем, будешь видеть ее равнодушие, это начнет причинять боль…
- Равнодушие? - я усмехнулся, хотя Тилор попал в цель. Только едва ли это ему помогло, - Ты так уверен, что она останется ко мне равнодушна?
Целитель посмотрел на меня настороженно и удивленно.
- Она ненавидит тебя. И боится. Она никогда не сможет забыть, что ты хотел продать ее насильникам.
- Ну, от ненависти до любви сам знаешь сколько… Да и я не заметил, чтобы она испытывала к ТЕБЕ нежные чувства.
- Я тоже не замечал, - спокойно отозвался он, - Но я готов на все, чтобы вызвать эти чувства. Нея видит во мне друга. А в тебе - врага.
Несмотря на то, что он был прав, меня это разозлило, и я, не торопясь, приблизился к нему, заставив замереть.
- Ты ее не получишь, Тилор, - сказала я негромко.
Собственно, на это разговор и закончился. Целитель засобирался домой, но я видел, что он не сдался и знал, что в ближайшее время он снова придет под любым предлогом и возобновит эту тему.
Но пришла Нея.
Впервые в жизни, я не знал, как вести себя с женщиной в спальне. Видел, как она нервно покосилась на мою постель и пошла к дивану. Не стал ничего говорить, решил дождаться, когда она уснет. Потом перенесу на кровать и лягу рядом.
И вдруг такое предложение - соврать, что я лишил ее девственности. Только тогда я понял, что хочу, чтобы все было не так. Хотел, чтобы она горела в моих руках, хотел слушать ее стоны, чувствовать руки на себе. Пришлось даже отвернуться - такие фантазии приводили в исступление. Но желание прикасаться к ней прямо сейчас, а также намерение насолить Тилору, победило. Я решил, что, возможно, это и есть выход - незаметно приучить ее к себе, осторожно и без резких движений, пока она думает, что это игра.
Я выждал достаточно долго, перед тем как обернуться. Она лежала на краешке моей постели, укрытая одеялом и смотрела в окно. Халат и сорочка аккуратно лежали в ногах. Глаза были прикрыты, но когда я подошел, то веки тут же поднялись. Во взгляде не было страха, но настороженность и некоторое напряжения давали о себе знать. Это заставило меня остановиться и взять в руки ее одежду.
- Что ты делаешь?
Я повернул голову и обнаружил, что она приподнялась на локтях, недоумевая, что ее сорочка делает на полу посередине комнаты. Святая невинность!
- Нея, в порыве страсти людям некогда складывать одежду вот так. Ее торопятся сбросить, где придется, - я чуть усмехнулся, но вышло как-то криво. Слова, которые я произносил тут же оживали в воображении.
А та только приподняла брови, видимо, тоже попыталась представить, но, судя по всему, впечатления такая картина не произвела, и она снова улеглась и, глубоко вздохнув, прикрыла глаза. Ну ничего. Я еще покажу ей как это делается, и она сама попросит о продолжении.
Разумеется, сейчас я не собирался к ней притрагиваться - ничего, кроме паники и ужаса это не вызовет. Она подпускает меня ближе остальных только потому, что уверена в моей ненависти. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы она обнаружила обратное. Сейчас.
Эти мысли заставили меня усмехнуться: пытаюсь убедить девушку в равнодушии, чтобы соблазнить. Бред.
Нея уснула на удивление быстро - наверное просто вымоталась, денек-то у нее вышел не из легких. А вот я никак не мог. Едва ее дыхание выровнялось, я повернулся и стал, не скрываясь, смотреть. Теперь можно было не контролировать свои глаза. Наверное, меня тоже сморило бы сном, если бы девушка вдруг не перевернулась, закидывая руку вверх, на подушку, отчего одеяло соскользнуло с груди, открывая моим глазам великолепную картину, от которой сбивалось дыхание.