- Эээ… - протянула я, - А как это должно выражаться?
Он негодующе фыркнул и обернулся.
- Нея, а ты когда-нибудь кого-нибудь хотела?
Я задумалась. В нашей библиотеке было несколько любовных романов, в которых описывались пикантные сцены, но только я все равно ничего не поняла тогда - мне было тринадцать, когда я до них добралась. Такие словосочетания как “мучительное удовольствие” и “пик наслаждения” были слишком туманными. Потом, когда начались уроки женского воспитания - обязательный курс, которой следовало пройти каждой молодой гаррине до замужества, я лишь пришла в ужас от того, что мне необходимо будет раздеваться до гола перед мужчиной и раздвигать ноги, чтобы он смог засунуть свой половой орган в мой, при этом еще трогая мою грудь. При этом женщина, которая меня обучала, говорила обо всем с таким спокойствием и тщательно описывала позы, беспечно рассказывала, что необходимо издавать стоны наслаждения и дожидаться, когда мужчина достигнет этого “пика удовольствия”, что я все более и более убеждала себя в том, что не хочу замуж. Потом, однако, этот ужас притупился, и я стала успокаивать себя тем, что преподаватель просто преувеличила действительность. Но даже тогда не смогла понять, какое удовольствие женщина может получить от близости с мужчиной. Глядя на Мартину, которая так гордилась синяками от поцелуев, я считала, что она просто старается ублажить Сильвиона, чтобы зажить так, как я при его отце. Однако вопрос Радагана подсказывал, что это не так. Или может он так думает?
- Понятно, - бросил он, не дождавшись ответа, - Так вот, Нея, - он вернулся к кровати и присел на край, - Когда появляется желание, ты сразу понимаешь, что это оно, даже если раньше никогда не испытывал. У тебя тяжелеет тело, тебе хочется остаться перед тем, на кого направлена твоя страсть, без одежды, прижаться к нему… Не могу описать тебе женские ощущения, но должно быть нечто похожее. У женщин набухают грудь и губы, сжимаются соски, а в промежности становится влажно - естественная реакция тела. Тебя совершенно точно хочется поцеловать мужчину, отдаться ему и ни о чем не думать. Это эйфория, во время которой отключаются мозг. Ты понимаешь?
Я хотела кивнуть утвердительно, но голова машинально качнулась в сторону, давая Сильвиону понять, что ничего из того, что он так старательно описывал до меня не дошло.
- Дьявол! - прорычал он.
- А… может хватит? Ну, увидела меня горничная, и все…
- Да, конечно. Она сейчас поделится этой новостью на кухне, и вся армия прислуги будет внимательно следить за каждым нашим шагом. И поверь мне, они вовсе не такие наивные, как ты и кому-нибудь может захотеться проверить…
- Да все, все, поняла, - выпалила я, хотя ощущение, что он словно уговаривает меня, не давало покоя, - Что мне делать?
- Для начала иди поешь, - Сильвион махнул в сторону накрытого стола, а потом бросил мне халат, только уже другой, не тот, в котором я вчера пришла к нему.
Я не стала спрашивать, просто оделась и сделала что велят.
Завтрак прошел в молчании. Едва притронувшись к еде, я поняла, что умираю с голоду – ведь не ела почти сутки. А вот Радаган только лениво ковырялся в тарелке и съел очень мало несмотря на то, что ему принесли любимое блюдо - недожаренные стейки.
- Ты… хорошо себя чувствуешь? - вырвалось у меня после того, как я опустошила тарелку.
Он бросил на меня удивленный взгляд.
- Почему ты спрашиваешь?
Я пожала плечами.
- Ты очень мало съел, хотя обычно ешь много и с аппетитом. И мне кажется, что ты побледнел, в глаза у тебя потемнели.
Это была правда. Не могу сказать, что Сильвион отличался румянцем, но сейчас его лицо словно поблекло, а глаза вместо янтарных стали цвета жженой охры, а под ними залегли тени.
Радаган посмотрел на меня очень внимательно, а потом небрежно ответил:
- Немного не выспался. Не важно. Сейчас иди к себе в самом прекрасном расположении духа, одевайся и спускайся вниз. Я приглашаю тебя на прогулку.
Я кивнула и покинула спальню хозяина.
Дверь в моей комнате заменили на другую, более толстую, с огромным замком. Я только хмыкнула и полезла в шкаф, когда в комнату, поклонившись, вошла горничная.
- Скажи гарду, что я сейчас спущусь, - сказала я, думая, что ее прислал Радаган, чтобы поторопить и натянула на лицо самое блаженное выражение.
- Гард это знает, гаррина, я пришла помочь вам одеться.
Я встала как вкопанная. Гаррина? Помочь одеться? Что тут происходит?