- Радаган, прошу тебя, не играй со мной в игры, правил которых я не знаю. Ты ненавидишь меня, я понимаю. Но я не виновата в том, что являюсь ребенком той женщины, которую любил дядя. Ради всех богов, умоляю, скажи, что ты задумал? Какое еще наказание мне приготовил?
Все становилось хуже с каждой секундой и вовсе не потому, что она подозревала меня в подлости. Самое страшное, что подозрения были обоснованными. Не в силах это выдержать, я вскочил и отошел к окну, стараясь скрыть досаду.
- Нея, - начал я, надеясь, что голос звучит спокойно, - Я не готовлю тебе никаких наказаний.
- Конечно, ведь ты считаешь, что так и должно быть - я ведь рабыня, - прозвучало за моей спиной, - Для тебя это не наказание. Ведь купи меня кто-нибудь другой вместо дяди, насилие стало бы неотъемлемой частью моей жизни. Но это чудо все-таки произошло в моей жизни, и я боюсь. Мне легче умереть, чем принадлежать уроду, который на мне живого места не оставит. Тебе, конечно же, плевать, но я прошу тебя…
- Я не собираюсь тебя продавать! - выкрикнул я, чувствуя, как от гнева начинает трясти, - И это я уже говорил тебе!
- Тогда что?
- Я уже сказал - НИЧЕГО! - я впадал в бешенство, причем с каждой секундой все больше, - Нея, я не собираюсь больше портить тебе жизнь. Клянусь честью моего рода! Ты останешься в этом доме на тех же условиях, что и при моем отце!
Я обернулся и увидел на ее лице крайнее изумление. Нея, конечно же, знала, что такими клятвами не бросаются даже перед рабами.
- Как это возможно? - спросила она, - Еще вчера ты хотел меня продать и моя судьба ничуть тебя не заботила. Что изменилось в такие короткие сроки?
Я, не торопясь, вернулся за стол, на ходу обдумывая ответ. Я знал, что хочу сказать, но необходимо было, чтобы прозвучало все без малейшего намека на страсть с моей стороны. Она не примет ее.
- Я больше не могу ненавидеть тебя, хотя и хотел бы, - словно бы нехотя признался я, не глядя в ее глаза, - Ты слишком напоминаешь мне отца. Своим поведением. Голосом. Словами. Взглядом. Мне неизвестно, как получилось, что в тебе его больше, чем во мне, - усмехнулся, внезапно осознав, что говорю правду, - Но до конца я осознал это как раз вчера. Ровно в тот момент, когда к тебе прикоснулись… они, - я осекся, потому что чуть не выпалил “другие”.
Повисла абсолютная тишина, во время которой я старательно, тонкой струйкой лил вино в бокал, а потом раздал ее голос, в котором звучали непривычные требовательные ноты:
- Посмотри на меня!
Я послушно, набросив на лицо маску недоумения, встретил ее взгляд.
- Не веришь клятве? - усмехнулся я.
Не отрывая глаз, она подошла ближе, изучая. Искала ложь, пока мои зрачки разогревались. Прервать взгляд я не мог, но и позволить ей увидеть мою реакцию тоже.
Боги, похоже, решили прийти мне на выручку - я услышал, как осторожно открывается дверь столовой. Не думая больше ни секунды, я склонился над ней и поцеловал, чувствуя, как затрудняется дыхание.
Моя рука непроизвольно легла на тонкую шею, нежно поглаживая, пока Нея приходила в себя от неожиданности. Глаза мои, по понятным причинам, были закрыты, поэтому я мог только чувствовать. Один легкий поцелуй, второй, третий, и эти сладкие губы шевельнулись, открываясь, впуская меня, принимая ласку. Руки, которые сначала поднялись, наверное, чтобы оттолкнуть, безвольно скользнули по моей груди и ухватились за рубашку.
Меня разрывало изнутри, но я целовал ее терпеливо-нежно. А вот руки не слушались. Пока левая прижимала ее ко мне, правая забралась в эти волшебные волосы, вынимая шпильки и пропуская пряди между пальцев. Помня о том, что вызывало в ней реакцию во время первого поцелуя, я стал чуть прикусывать ее губы, слегка оттягивая голову назад. Сработало. Она издала тихий, вибрирующий стон, стала более расслабленной, а рукам пришлось обхватить меня, чтобы держаться.
Я пошел на большой риск и приоткрыл глаза, чтобы взглянуть на ее лицо и не пожалел. Прикрытые веки подрагивали, маня веером ресниц, будоража сердце, и я усилил напор страсти, желая слушать ее стоны. Проник языком в ее рот и отклик не заставил себя ждать - она не только позволила мне такую вольность, но и откликнулась на нее.
Желание уединиться с ней схватило за горло. Нет, я хотел ее не здесь, не на столе. Только в моей комнате, в постели, обнажая, сантиметр за сантиметром, ее тело, только слушая ее крики наслаждения, просьбы продолжать и слова любви.
Я оторвался от нее и прижал к себе, не давая заглянуть в глаза. Не время, как бы мне этого не хотелось. Или она возненавидит меня еще сильнее, чего бы не хотело ее тело.