Нет, не моя. Да, Нея подвластна мне, я хозяин ее тела. Но не сердца.
За прошедшие дни произошло много перемен, я видел, что она доверяет мне гораздо больше, чувствует во мне защиту, чувствует желание. О, да, это я ощущал очень остро. Наверное, Нея считает, что это нельзя понять, не глядя в глаза, но тело может говорить не менее красноречиво. Она трепетала всякий раз, когда я обнимал ее, поэтому и делал это как можно чаще и думал, что постепенно она начинает забывать, что это игра. Но забывал об этом только я.
То, что Нея считала проявлением гнева было на самом было знамениями необратимого процесса, запущенного ею же. Я больше не был властен над своим сердцем.
Вот тебе и закономерность - дочь женщины, которая явилась причиной гибели моей матери, стала моим палачом. Смешно, но так и есть. Жар, потемнение радужки глаз, бледность - все, что она во мне каждый раз замечала было последствиями ее равнодушия. Асс, не получающий взаимности от любимого человека, убивает самого себя изнутри. А это значит, мне осталось недолго. Может год, может два. Моя мать протянула десять лет, но это при условии, что отец все же был ее мужем и делил с ней постель. Поэтому у меня куда меньше времени.
В тот вечер, когда прозвучали преследующие меня слова, я едва сдержался, чтобы не сказать ей все, как есть. Я действительно собирался это сделать, но потом представил, как изменится ее лицо, когда она услышит, что единственное, за что она мне доверяет - ложь. Я промолчал, но не смог остаться рядом с ней дольше.
Я не знал куда ехал, но версал привез меня к трактиру в ближайшем городке. Умный зверь.
Впервые в жизни я напился до такой степени, что ничего не соображал, поэтому, когда проснулся утром в незнакомом месте, потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить что произошло. Но и воспоминание не особенно помогло - это был не трактир. Я лежал на большой постели под пологом, вокруг было полно женский платьев и удушающий аромат духов. Я сел и поморщился от боли в боку. Стряхнув одеяло, обнаружил, что перемотан бинтом. Отлично, значит вчера была еще и драка.
- Наконец-то, - прозвучал голос, и я быстро перевел глаза на вошедшую женщину.
Черные волосы, строгие глаза, огромная грудь, которая, как обычно, сильно выделяется в декольте.
- Линда?
Магисса приподняла бровь.
- Совсем ничего не помнишь?
Я покачал головой. Мои воспоминания заканчивали на очередном бокале рокта. Женщина подошла к окну и отдернула штору, впуская в комнату яркий дневной свет, а я приподнял одеяло и обнаружил, что лежу абсолютно голый. Понятно.
- Ничего не было, Радаган, - усмехнулась Линда.
Нет, от этой ведьмы ничего не скроешь!
- Твой третий глаз на затылке что ли? - рявкнул я, - А почему я без одежды?
Она подошла ко мне и присела на край постели.
- Ты был весь в крови. Надо же было тебя отмыть, - черные глаза лукаво сверкнули, напоминая о нескольких ночах, которые нам довелось провести вместе, - Но не в моих правило спать с мужчиной, который отдал свое сердце. А ты его отдал, Сильвион. А ведь права?
- Зачем спрашиваешь, если знаешь все лучше меня? - злился я, вставая.
- О, да, я знаю, - она ничуть не смутилась. Впрочем, как всегда, - Как и знаю, кто та женщина. Это Нея. Впрочем, любому было бы нетрудно догадаться.
Я удивленно обернулся, так и не застегнув штаны.
- Я бы так не сказал. Я всю жизнь ее ненавидел.
- Именно поэтому и идиот это может понять, - невозмутимо продолжала Линда, рассматривая меня, - С того самого дня, как ты пришел ко мне выяснять не сестра ли тебе эта девушка, я знала, что так и будет.
Мои удивление и злость росли с каждой секундой.
- Знала, значит? - стараясь сохранять спокойствие, начал я, - И почему же не сказала?
Но магисса лишь захохотала своим приятным низким смехом.
- Сказать тебе о том, что полюбишь женщину, от который мечтал избавиться? Я сильна, Радаган, но не бессмертна.
Я невесело хмыкнул, представляя свою реакцию на такое заявление.
- Только не говори, что когда-либо всерьез меня боялась.
- Всему свое время, Сильвион.
Я лишь закатил глаза. Опять эти ее философские штучки!
- Ну и что же ты видишь? Сколько мне осталось? - спросил с напускным равнодушием, но от Линды это не укрылось.
- Не будь идиотом, - попросила она, - Я видела, как вы целуетесь.
- Значит должна была видеть, что это игра. Для нее.
- Игра?
Пришлось рассказывать все с самого начала, скрепя сердце. Не хотелось все это озвучивать, меня терзал стыд от собственной слабости. Когда умерла моя мать, я поклялся себе, что никогда никого не полюблю. И не сдержал клятву.
- Это от меня ускользнуло, - призналась магисса, когда я закончил, - А значит все не так. В ней есть чувство.