— И кто ты такая, чтобы запрещать мне что-то? — прошипел он с ухмылкой. — Жена? Это только на бумажке, так что не обольщайся.
— Кэсси! — выпалила я резко, чувствуя, как все внутри напряглось от злости и отчаяния. — Я — Кэсси.
Всматривалась в его лицо, надеясь увидеть хоть проблеск узнавания. Интересно, вспомнит ли он, вспомнит ли хоть что-то? Но в его взгляде не дрогнуло ни единой эмоции. Пустота.
Он не помнит.
Рейн фыркнул, почти презрительно.
— Кэсси... — его голос был ледяным. — Мне также плевать на тебя, как и на количество животных в Африке. Просто похуй.
Моё дыхание сбилось, грудь сдавило от глухой боли и злости. Но прежде чем я успела ответить, услышала маленький, ясный голосок:
— Мама!
Топот маленьких ножек приближался, и я повернулась в сторону коридора, где стоял Альберт, протирая глаза, ещё сонный. В этот момент Рейн застыл. Его тело напряглось, он медленно повернул голову, встречаясь взглядом с малышом.
В его глазах мелькнуло что-то непонятное, почти болезненное. Взгляд был потерянный, как будто он увидел что-то, чего никак не ожидал. Что-то, что вышибло у него почву из-под ног.
Рейн
Двум часам ранее
Я сидел в полутемном клубе, лениво затягиваясь сигаретой, и смотрел в никуда. Всё это место — шум, неоновый свет, запах алкоголя и дыма — окружало меня, как плотная, раздражающая оболочка, но я почти не обращал внимания. Просто выжигал время, пока не решу, куда отправиться дальше.
Вдруг передо мной кто-то появился, перекрывая весь обзор. Я поднял взгляд и увидел Макса. Закатив глаза, снова сделал затяжку, не скрывая раздражения. Макс сел рядом, сложив руки в замок на коленях и посмотрел на меня с видом, будто ему предстоит лекция.
— Мальчишник обычно до свадьбы, — устало сказал он, как будто ему было трудно подобрать слова для чего-то настолько очевидного.
Я хмыкнул и кинул на него усталый взгляд.
— А свадьба обычно по любви. Продолжим делать вид, будто мы вообще соблюдаем традиции? — я едко усмехнулся, наблюдая, как у него на лице мелькает легкая ухмылка.
— Вместо того чтобы просиживать здесь задницу, едь собирать шмотки, — сказал спокойно, но в тоне его проскользнуло предупреждение.
Я на секунду застыл, потом тоже ухмыльнулся, с вызовом.
— Думаешь, я буду жить с ней? — произнес это медленно, как предупреждение, глядя ему прямо в глаза. — Ты слишком далеко заходишь, Макс.
Он сжал руки крепче, но его голос остался спокойным, почти ледяным.
— А это не игра чтобы я далеко заходил, Рейн, у тебя есть жена, поэтому жить ты будешь с ней.
Я сделал последнюю затяжку, не отводя взгляда, и щелкнул пальцами, отправляя сигарету куда-то в сторону.
— А ты не ахуел с запросами? — спокойно спросил я, продолжая смотреть перед собой, почти не замечая его.
В следующее мгновение всё пошло наперекосяк. Макс вдруг резко двинулся и ударил меня кулаком в живот — быстро, без лишних движений. Я согнулся, выпуская воздух сквозь стиснутые зубы.
— Сукин сын, — прошипел, выпрямляясь, как только смог снова дышать.
— Не провоцируй, — сказал он тихо, но его голос звучал как ледяное предупреждение. — Мы ведь договорились. Или ты забыл, что завтра приезжают японцы?
Блять. Гребаные японцы. Узкоглазые ублюдки, которые не терпят непрофессионализма.
Макс наклонился ко мне, понизив голос до опасного шёпота.
— Поэтому прекращай геройствовать и едь.
Жить с ней? Макс думает, что это заставит меня "серьёзнее" отнестись к этому цирку? Ха. Да это только добавляет желания перевернуть её мир с ног на голову. Пусть сама прибежит к нему, умоляя, чтобы меня выпустили из этого фарса. Пусть сделает всё, чтобы дойти до развода. Макс решил поиграть в угрозы? Отлично. Теперь пусть он разбирается со своей драгоценной сестрой, угрожает ей, пугает ее. Я с удовольствием посмотрю, как этот цирк развалится к чёрту.
Честно говоря, до сих пор не понимаю, что с этой семейкой вообще не так. Ей ведь этот брак не нужен так же, как и мне. Глядит на меня, как на призрак, шарахается, будто я чудовище, не встречается взглядом. Старается выглядеть смелой, но с первого взгляда видно, что внутри трясется. Девчонка, и всего-то, захотела поиграть во взрослую жизнь. Сколько ей? Восемнадцать? Двадцать? Мелкая, глупая дура, которая даже не понимает, во что влезла, не знает, на что подписалась.