— Мэнди.., похоже, наш отец жив. Сегодня в городе я наткнулась на него.., вернее, он на меня. Нет никаких сомнений в том, что это он. Мы тут перебрали возможные варианты и решили, что у него потеря памяти.
— Не спросить ли его самого?
Мэриан ошеломленно заморгала. Уж слишком хладнокровно она это сказала. Впрочем, и самая смерть отца не слишком потрясла его любимицу.
— Ты все знала, Мэнди!
— Ничего я не знала, — отмахнулась та. — Просто не верила в то, что папа мог так глупо и безвременно умереть. Я знаю — будь он мертв, я бы это почувствовала. Видишь, жизнь это подтверждает! А с чего вы решили, что у него потеря памяти?
Дар речи не сразу вернулся к Мэриан после этой рассудительной тирады.
— Как это с чего? Разве иначе он допустил бы, чтобы кого-то постороннего похоронили под его именем?
— Это был спектакль, а не похороны,. — сказал Стюарт входя.
— То есть? — спросила Кэтлин.
— Гроб пуст.
— Как?! — ужаснулась она. — Ты пошел на кладбище, вырыл гроб, открыл его и заглянул внутрь?!
— Этого и не потребовалось. Я заглянул в местное полицейское отделение. При первом же упоминании о смерти Мортимера мне расхохотались в лицо. Судя по всему, он и его подручные сумели сохранить похороны в строгом секрете, а как только сестры Лейтон покинули город, все следы захоронения были уничтожены. Участок выглядит нетронутым! Одним словом, все это одна большая мистификация. Ваш отец живет в Хейверхилле как ни в чем не бывало и по-прежнему ведет свои дела.
— Ну нет, на эту удочку я не попадусь! — отрезала Аманда. — Отец не мог так поступить со мной. Должно быть, все это подстроено Альбертом. Он нашел человека, внешне похожего на отца, чтобы постепенно прибрать к рукам все его имущество. Мэриан! Я верю в то, что ты видела папу! Не знаю, где он был все это время и почему Альберт считал его мертвым, но он вернулся, и настало время расплаты!
Глава 58
Чтобы отвезти их всех, понадобилось два фиакра. Никто не хотел упустить момент решающего разговора с сестрой Альберта Бриджеса. Конечно, куда предпочтительнее было бы объясниться с ним самим, но негодяю повезло. Хотелось верить, что Мортимер, двигавшийся в том же направлении, уже на месте и начал наступление, что они явятся как раз вовремя, чтобы увидеть, как вещи захватчиков летят из окон. Весь вопрос в том, знает ли Мортимер, что его обобрали до нитки. Если память к нему вернулась, то, очевидно, только что, иначе в Хейверхилле не царило бы такое спокойствие.
Мэриан пыталась втиснуться в первый же фиакр, но Чад удержал ее и подозвал другой. Остаться наедине среди полной суматохи — для этого надо было проявить находчивость. Мэриан нисколько не возражала. У нее уже начинала болеть голова от разговоров о чудесном воскрешении отца.
— Как себя чувствуешь? — спросил Чад, когда они расположились на сиденье вплотную друг к другу.
— Неплохо. В самом деле, неплохо! — заверила она. — Не хочешь умыкнуть меня прямо сейчас? Учти, папа — это не Кэтлин, он вряд ли одобрит мой выбор, и наше будущее теперь всецело зависит от него.
— Чему же тогда ты улыбаешься?
— Потому что мне наплевать, одобрит он или нет! — бесшабашно заявила Мэриан. — Для меня его появление ничего не значит. Все мои чувства к отцу умерли так давно, что и не вспомнить когда. Это был кормилец, но не близкий человек.
— Раз так, давай поженимся, не дожидаясь возвращения в Техас. Да хоть прямо сегодня! А потом уже спросим, одобряет он или нет.
— Жаль отмахиваться от хорошей идеи, но здесь браки не заключаются так скоропалительно.
— Как, ждать?! Сколько?
Не дожидаясь ответа, Чад осыпал Мэриан поцелуями. Страсть только того и ждала — она проснулась с умопомрачительной быстротой еще и потому, что неделями тлела, не находя выхода.
Как глупо бороться с любовью! Разве ее победишь? Зато как чудесно наконец отдаться на ее милость, склониться перед ней и признать себя побежденной!
Нет, это все-таки самый счастливый день в ее жизни! И самый странный.
— Мы сможем пожениться на пароходе, Чад, — капитанам дано право заключать браки. Как подумаю о долгом заключении в крохотной каюте среди безбрежного океана.., ну не чудесно ли? Куда лучше, чем в просторном вагоне с кучей народа со всех сторон.
При мысли о долгом уединении у Чада вырвался стон.
— Вагон? Ни за что! Нам не обязательно даже входить вместе с остальными в дом. Узнаем все по рассказам.