Чад только что вернулся с городской конюшни, где нанял трех лошадей с намерением продолжить путь верхом, причем добрых полчаса расспрашивал владельца, достаточно ли кротких и вышколенных животных тот ему выделил. Вообще говоря, следовало заранее предупредить дам, что в Трентоне Уилл повернет назад, но Чаду просто не пришло в голову, что с этим будут проблемы: в Техасе все и каждый, в том числе женщины и дети, умели ездить верхом.
— Это не был ваш личный дилижанс, мэм, — возразил он резонно. — Единственная причина, по которой он был снят с маршрута и предоставлен в ваше личное распоряжение, — мои горячие настояния. Это была вроде как компенсация от компании за то, что кучер бросил вас на произвол судьбы. Смотритель согласился только потому, что я пригрозил свернуть ему шею. К ранчо ведет не проезжая дорога, а проселочная, и дилижансу там не проехать. Кроме того, он уже далеко, так что и спорить не о чем.
— Нет, есть о чем, нет, есть о чем! Я не собираюсь ехать верхом! Придется вам нанять экипаж.
Что за ослиное упрямство, подумал Чад с оттенком досады. Надо быть в самом деле красоткой, чтобы мужчина смотрел на это сквозь пальцы.
— Я могу нанять только верховую лошадь или простой фургон для перевозки груза, — возразил он со вздохом. — Ничего другого здесь нельзя раздобыть. Трентон не так велик, и здесь трудно найти экипаж внаем. Здесь, если куда-нибудь нужно, ходят пешком или ездят верхом. Должен предупредить, что дорога к ранчо сильно петляет. Это удлиняет ее, поэтому с экипажем одну ночь пришлось бы провести под открытым небом. Лошади могут срезать путь.
— Фургон? — Аманда, не слушая, наморщила лоб. — Что ж, я согласна на фургон.
Разве он недостаточно подробно все объяснил? Разве не привел разумные доводы? Неужели она предпочитает трястись по проселочной дороге в товарном фургоне? Или это чистой воды упрямство? Некоторым женщинам свойственно стоять на своем любой ценой.
— Фургон я уже нанял — для ваших сундуков. Кучер вот-вот будет здесь. Он все не спеша погрузит, а к завтрашнему дню доставит.
— Значит, все в порядке! Я поеду с ним.
— Вы не понимаете, — начал Чад. — Это означает лишний день дороги, так что…
— Нет, это вы не понимаете! — перебила Аманда. — Я не поеду верхом ни сегодня, ни завтра, никогда! Это не для меня. Если вы не в состоянии предоставить более удобный транспорт, я не поеду вообще.
— Вам не выиграть эту битву, мистер Кинкейд, — вмешалась Мэриан. — Она до смерти боится лошадей.
В ее голосе прозвучала откровенная насмешка, но, поскольку смотрела она куда-то в сторону, невозможно было определить, на кого эта насмешка направлена. Тем не менее Аманда повернулась к ней, сверкая сапфирами глаз:
— Ничего подобного! Просто я не желаю выносить неудобства езды верхом на потной и пыльной лошади!
— Фургон тоже не слишком удобен, — заметил Чад. — Он не предназначен для пассажирских перевозок, это всего-навсего крытая телега. Кстати, и сон под открытым небом не доставит вам удовольствия.
— А кто сказал, что я собираюсь спать под открытым небом? Мне бы это и в голову не пришло. Само собой, я буду спать в фургоне.
— Но фургон будет набит вашими сундуками!
— Придется их выгрузить, только и всего, — отрезала Аманда бескомпромиссным тоном.
— Для троих там места не хватит.
— Ну и что?
Чад с изумлением уставился на Аманду. До сих пор ему не приходилось сталкиваться с подобным эгоизмом — он вырос в мире, где все делилось поровну между членами семьи, где никто не пытался получить что-то (особенно немногочисленные удобства) в личное пользование. А как насчет старой девы? Она тоже потребует для себя отдельный фургон? А горничная?! Каждой по фургону для ночлега — виданное ли дело!
Внезапный смех Мэриан заставил Чада круто повернуться. Она смеялась над ним. Что ж, ничего странного. Его ошарашенный вид заставил бы и лошадь разразиться громким фырканьем. К тому же смех Мэриан был не только мелодичным, но и заразительным. Чад не смог рассмеяться так же заразительно, но значительно смягчился.
— Знаете, — сказала она, словно угадав мысли Чада, — лично я не прочь переночевать под открытым небом, да и проехаться на лошади будет занятно.
— Ты не умеешь ездить верхом, — буркнула Аманда.
— Ну, значит, научусь. В отличие от тебя я всегда рада новому опыту. Сдается мне, ехать верхом все же лучше, чем топать пешком за твоим фургоном.
Это был намек на беспардонный эгоцентризм Аманды, но та и не подумала смутиться. Выражение непоколебимого упрямства лишь придавало ее хорошенькому личику пикантности.