— Прости, ради Бога! — смутилась Кэтлин. — Но если честно, по-моему, ты более везучая. Знаю, знаю, тебе так не кажется, но взгляни на себя со стороны и увидишь, что из тебя получилась интересная личность.
Мэриан ничего не сказала на это, просто коротко кивнула, чтобы закрыть тему. Везучая? Это зависит от того, как сложатся отношения Чада и Аманды. Пока главное сделано — Кэтлин предупреждена. Ни к чему входить в детали собственной грустной ситуации.
Глава 27
В то же утро Мэриан заглянула на конюшню, намереваясь спросить у первого встречного ковбоя, не согласится ли он учить ее верховой езде. Когда Чаду вздумается обсудить с ней час первого урока, она с полным основанием скажет что-нибудь вроде: «Прошу прощения, но у меня уже есть учитель!» или даже: «Извини, ты опоздал. Меня уже научили!»
Ей хотелось поскорее освоить это искусство. Ход летних работ на ранчо был таков, что дом стоял почти безлюдным большую часть дня, а одиночество успело надоесть Мэриан и в Хейверхилле. Поскольку Спенсер, припозднившись из-за Аманды, был вынужден вернуться в город верхом, его экипаж так и остался невостребованным, но это не означало, что им можно пользоваться по своему усмотрению. Пешие прогулки по жаре тоже не слишком привлекали, поскольку поблизости никаких достопримечательностей не водилось.
Решение обосноваться в Техасе было, быть может, немного скоропалительным, но в отличие от Аманды Мэриан в самом деле не рвалась назад в Хейверхилл, где не осталось ничего для нее дорогого, где ожидали только тягостные воспоминания. Да и вообще восточные штаты с их строго упорядоченным течением жизни, с бесчисленными условностями ничуть не тянули ее к себе.
Теперь, по прошествии некоторого времени, Мэриан уже понимала, чем (невзирая на непривычную жару) ей нравится Техас. Это был край громадных просторов и дикой, неукрощенной природы, где можно было целыми днями колесить по едва намеченным дорогам, не встречая никого, и где при этом жили люди с открытой душой и дружелюбным нравом. Конечно, были и другие, встреча с которыми не сулила ничего хорошего, но и сама опасность будоражила кровь тому, кто предпочитает риск добропорядочной скуке. Здесь невозможно было предугадать, что тебя ждет завтра или даже через час. Случиться могло все, что угодно, — вот почему жизнь была не прозябанием, а выживанием, и, чтобы выжить, приходилось полагаться друг на друга, приходилось сближаться.
С первых же дней на ранчо Мэриан знала, что останется здесь и, независимо от того, будет она жить в городке вроде Трентона или и вовсе на отшибе, ей придется научиться множеству важных вещей, которые в Техасе принимались как должное, — например, верховой езде. Она решила одолжить у тети Кэтлин одно из странных одеяний, придуманных именно для этой цели. Свободного покроя, сшитое из мягкой податливой кожи, при ходьбе оно казалось юбкой, но в седле преображалось в свободные штаны ниже колен.
К большому разочарованию Мэриан, конюшня оказалась пустой, а вернее, безлюдной. В стойлах находилось несколько лошадей, в том числе гнедая пара Спенсера. Еще больше их было в смежном открытом загоне.
Решив ближе познакомиться с гордыми животными, в чьих жилах зачастую текла и кровь диких скакунов, Мэриан осторожно приблизилась к ближайшему стойлу и сделала попытку подманить лошадь, но та лишь пренебрежительно взмахнула хвостом и отвернулась. Точно так же отреагировали и остальные.
Возможно, следовало войти внутрь, но девушка не решилась — стойла казались узкими, как монашеские кельи, а в памяти все еще жила сценка из детства: лошадь рвет поводья из рук грумов, встает на дыбы, лягается и кусается, дико закатывает белки и пронзительно ржет. Ее так и не удалось обуздать, и, когда пятеро человек получили ранения, отчаявшийся владелец пристрелил бунтарку. Впоследствии много говорилось о том, что он сам был виноват в случившемся, так как плохо обращался со своими животными, но случай запал в душу, и, хотя ничто не говорило о том, что на ранчо издеваются над лошадьми, Мэриан топталась посреди прохода, боясь приблизиться к ним.
— Принеси им что-нибудь вкусное.
Мэриан повернулась. Всецело поглощенная лошадьми, она не слышала шума, а между тем кто-то появился в дверях конюшни. Солнце било ему в спину, так что можно было различить только темный силуэт лошади и мужчину верхом в низко надвинутой на лоб шляпе, но даже если бы Мэриан не узнала голос, сердце зачастило, давая понять, кто это.
— Я хотела познакомиться с ними, — объяснила она с запинкой.
Чад хмыкнул и, видя, что Мэриан тщетно старается разглядеть его из-под козырька ладони, тронул лошадь, чтобы подъехать ближе.