Короче говоря, признаться нужно, и не важно, поверит Кэтлин или нет. Лучше всего будет завершить рассказ словами, что это не из-за Чада, что она вовсе не желает его для себя, потому что это было бы несправедливо по отношению к нему, раз уж он занимался любовью, принимая ее за другую. И надо, чтобы это прозвучало убедительно. Умела натворить дел — умей и расхлебывать!
Однако как же приступить к столь деликатной теме? С чего начать? Ведь неприлично даже говорить об этом! Для начала стоит подумать, подыскать нужные слова. Впереди еще несколько дней, так что спешить некуда. Да и не годится портить людям вечеринку. Вот кончится барбекю, тогда и можно будет затронуть эту тему. При некоторой удаче Аманда подцепит на вечеринке кого-нибудь другого — того, кто больше подойдет для ее целей, чем «деревенщина-ковбой»…
В конце концов Мэриан настолько задумалась, что сама не заметила, как оказалась на лошади с поводьями в руке, и тут услышала голос Кэтлин:
— Вот и молодец! А теперь самое время проверить тебя в деле. Давай-ка устроим пробный выезд.
Глава 36
Чада разбудил громкий стук в дверь. Тени на стенах гостиничного номера говорили о том, что солнце уже зашло, но настоящая ночь еще впереди. Он лежал на кровати одетый — в том состоянии, в котором он до нее добрался, на борьбу с пуговицами не было сил.
— Иду, иду!..
Стук продолжался. Он звучал знакомо, и можно было заранее догадаться, кто это так жаждет войти. Чад полуподнялся-полускатился с кровати, рванул в сторону засов и сердито распахнул дверь.
— Могу я, черт возьми, заглянуть в город без того, чтобы ты об этом не прослышал?!
— Вряд ли, — ответил отец со смешком.
Затворив дверь, Чад протер глаза и помял лицо, чтобы хоть отчасти избавиться от последствий вчерашних возлияний. В висках стучало, веки казались стопудовыми.
— Жутко выглядишь, — мимоходом заметил Стюарт, устраиваясь на диване поудобнее.
— Выпил лишнего.
— Знаю и мечтаю услышать подробности. Для начала, почему ты не выпил лишнего в нашем городском доме? Там выпивки хватит на десять белых горячек. Есть даже кому доливать стакан. Спрашивается, чего ради я держу там прислугу?
— Там из окон много не увидишь.
— С каких пор?
— Я имею в виду Мэйн-стрит, — Подзабыл здешние достопримечательности? Могу напомнить, что их тут негусто. Выкладывай, чего ради вся эта эскапада?
— Дай хоть проснуться!
— Ладно уж, просыпайся, только поскорее.
Чад на ватных ногах подошел к окну. Надвигались сумерки, и краски уже начинали приобретать серый оттенок. Прямо напротив гостиницы находилась городская конюшня, через широко распахнутые двери можно было видеть, что лошадь Спенсера по-прежнему в стойле.
После разговора со Спенсером Чад надеялся, что ему не придется признаваться отцу в собственной непроходимой глупости. Однако кто-то дал Стюарту знать, что его сын в городе, напился и уже впутался в первую драку. Спенсер не бросился сломя голову в «Желтую колючку». Одно из двух: или он решил дождаться барбекю и взяться за дело там, или поразмыслил и решил, что Аманда больше не нужна ему, после того что он услышал от Чада.
И вот отец сидит рядом, сгорая от нетерпения «узнать подробности». Какой смысл оттягивать неизбежное?
— Я женюсь, — буркнул Чад.
— На мегере, конечно? — без особого удивления уточнил Стюарт, затем вздохнул. — И, я вижу, уже начал праздновать. Сам не свой от счастья, что берешь такой клад?
— Мимо! — отмахнулся Чад, морщась от боли в висках. — О счастье и речи нет.
— Правда? — Отец озадаченно помолчал, потом лицо его прояснилось. — Поздравляю, мой мальчик! Я знал, что ты возьмешься за ум, пока еще не слишком поздно! Сумел отмазаться? Ну конечно, сумел! А она? Приняла это благосклонно или устроила истерику? Да нет, она не могла, ведь каждый охотно займет твое место, стоит только разойтись слухам, что…
— Об отказе и речи нет, папа. Придется жениться.
— Придется? Как это понимать — «придется»? — Стюарт вскочил. — В смысле, как честному человеку? Этого только не хватало! Как ты мог?!
— Да вот такой я болван…
— Это для меня не новость, но как именно ты влип в эту историю? Неужели так втюрился, что совсем потерял голову?