Рико 6 лет
Я захожу домой. Время уже шесть часов вечера. Все должны быть дома, кроме отца. Кладу руку на ручку и открываю дверь в гостиную, когда слышу крик моего старшего брата. Что-то случилось. Брат редко кричит на нас, всегда старается объяснить всё спокойно, хоть по нему бывает видно, что он в гневе. Аккуратно приоткрываю дверь и вижу, как Симона стоит с портфелем, загораживая проход, а Доминик пытается пройти. При желании он мог бы оттолкнуть её и уйти, но мы все боимся нанести ей вред или не рассчитать силу. Сначала я не заметил, но теперь вижу: колени моей сестры разбиты, со лба течёт кровь, щеки красные, будто ей дали пощёчину. Симона нервно поджимает губы, и до меня доходит голос Доминика.
— Кто это сделал!? Мона, если ты не скажешь мне, я всё равно узнаю кто.
Закрываю за собой дверь, быстрыми шагами пересекаю расстояние. Мои руки хватают сестру за лицо, я смотрю на порез на её лбу, внутри меня вспыхивает странное чувство. Всё моё тело напрягается. Кто посмел обидеть мою сестру? Мой голос срывается на крик, когда я трясу её.
— Симона, ну же!
Она пытается меня успокоить, но уже поздно.
— Рико... я сама виновата...
Кто-то её обидел, и она не хочет говорить. В моей груди странное чувство, и оно подсказывает мне, что она врёт. Я сжимаю её плечо, когда моя до ужаса упрямая сорелла бубнит:
— Я подралась с мальчиком в школе. Он кидал мой пенал по классу. Я разозлилась и ударила его, вот...
То есть этот гавнюк ударил мою сестру в ответ? В нашем клане не приветствуется избиение женщин, тем более членов семьи. Женщина — святое создание, подарок Бога, и бить её нельзя. Отец всегда нам говорил: чтобы ни случилось, нельзя поднимать руку на женщину. Тот, кто в нашем клане решит это сделать, останется без рук.
— То есть он ударил тебя?
Симона краснеет. Ей стыдно? Этот пацан не должен был позволять себе бить девочку, тем более если он сам спровоцировал её. Сзади нас хлопнула дверь.
— Мона, что с тобой случилось?
Ошарашенный голос Рея и ярость Доминика витают в воздухе. После рассказа Доминика и моей сореллы Рей потирает переносицу. Он всегда был умом нашей семьи и даже начал помогать отцу в свои 11 лет. Вместе с Домиником мы отправили сестру к врачу, который уже ждал её в комнате, а сами поехали к дому этого пацана разбираться. По словам Моны, он уже дома, но ничего, сейчас я сделаю так, что он окажется на улице. Рей взламывает телефон его мамы и пишет с него сообщение, чтобы он вышел из дома якобы для того, чтобы помочь ей. Да, это грязная игра, но в конце мы всё почистим, и будет опять чисто. Я ухмыляюсь, пока мы едем до места назначения. Я знал, что мой брат — гений. На всякий случай мы отключили все системы сигнализации вместе с камерами видеонаблюдения. Ксавьер и Льюис поехали с нами. Дождавшись, когда он выйдет, мы подошли ближе.
— Ну что? — шепчу я Доминику. Он сосредоточенно смотрит на парня, затем подаёт нам сигнал к действию. Мы окружаем его с разных сторон.
— Кто вы? Что вы тут забыли?
Он не успевает двинуться, как Рей достаёт пистолет из кобуры и стреляет ему в ногу. У Рея, в отличие от нас, тихий гнев — так мы называем его способность без лишних эмоций и слов убивать и нейтрализовать любую проблему. Тихо. Крики разносятся по переулку. Довольная ухмылка поднимается на моём лице. Стены переулка окрашиваются в красный цвет, запах крови смешивается со страхом этого ублюдка. Правильно, ты должен запомнить, что любой, кто тронет семью Моррети, заплатит за это.
— П...пожалуйста, не надо...
— Симону Моррети знаешь?
Вопрос Доминика заставляет его глаза округлиться. Дрожащим голосом он отвечает:
— З...знаю...
Отлично. Хлопок распространяется в воздухе, Доминик выпускает пулю ему в руку. Он визжит, как свинья. Мой смех — последнее, что я помню перед тем, как убил его