— И что тебе надо? Думаешь, я помогу тебе после всего?
Она краснеет от злости, сжимает кулаки и выбегает из комнаты, запирая дверь. Я иду в комнату к своей жене, которая распласталась на кровати. Кладу колено на кровать, и она прогибается под моим весом. Зарывшись носом в её волосы, я целую её шею.
— Ммм, Дойал, хватит...
Оставляя засосы на её шее, я спускаюсь поцелуями к груди.
— Моя leanbh.
Мурашки покрывают её кожу. Снимая ремень с джинсов,
Я привязываю её руки к изголовью кровати, спуская джинсы с её ног.
Раздеваюсь сам. Когда заканчиваю, мы лежим голые. Мой член входит в неё, и я грубо трахаю свою жену, закрывая ей рот ладонью.
— Тшш... она проснется, Mo ghrá, — шепчу ей на ухо.
Она мычит в мою руку, извиваясь подо мной. Её мышцы сжимаются вокруг моего члена, и со стоном она кончает, следом за ней кончаю и я.
Даймин
Ночью я просыпаюсь от детского плача. Мои босые ноги касаются холодного пола, низ живота всё ещё болит после кесарева. Роды дались мне тяжело, и в последний момент Дойал вбежал в родильную и настоял на кесаревом.
Живот спазмирует, и я жалею, что не позволила мужу быть со мной во время родов. Мне было страшно, но позвать его я стеснялась. Мои крики наполняли комнату, слёзы жгли щеки. Я рожала уже четвёртый час, и ребёнок никак не выходил, сколько бы я ни старалась.
— Тужьтесь сильнее! - слышала я от врачей.
Но это не помогало. Я изо всех сил приподнималась над кроватью, тужилась, но ребенок словно не хотел выходить. Мои пальцы побелели, когда я сжала поручни до треска костей. Врачи переговаривались, а одна из медсестёр вышла из кабинета. Через несколько минут зашёл мой муж, и тут начался настоящий крик. Он был ужасно зол. До нашей свадьбы я никогда бы не подумала, что Дойал О'Салливан будет так за меня волноваться.
— Делайте кесарево и не мучайте её! Если с ней что-то случится, я вас всех убью! — закричал он.
Врачи обменялись взглядами, и мне в руку вкололи анестезию. Дойал сел рядом и начал гладить мою голову.
— Ты отлично постаралась. Не мучай себя.
Боль пронзила мой живот, когда я почувствовала странное ощущение, пугающее до ужаса. Дойал схватил меня за подбородок, не давая смотреть вниз. Я знала, что меня режут, и до последнего хотела родить сама.
— Дыши, Даймин. Всё хорошо, — шептал он.
Моё дыхание восстанавливалось, и сердце замерло, когда я увидела маленькое создание. Оно было всё в крови и запутано в пуповине. Глаза Дойала заблестели от счастья.
Что бы я ни говорила, я была очень благодарна ему. Боль при родах была ужасной. Бегу в комнату и вижу страшную картину: Меган направила пистолет на мою дочь. Несмотря на свой возраст, малышка почувствовала опасность.
— Что ты делаешь?! — мой голос дрожит, а руки трясутся. Только не моя малышка!
Я слышу щелчок, и мои крики разносятся по комнате. Входная дверь с грохотом открывается, и в комнату влетает Дойал с оружием.
- Убери ствол от моего ребёнка! - кричит он, направив пистолет на обезумевшую сестру, пытавшуюся убить нашу дочь.
— Ты заплатишь за ложь... - бормочет она, схватившись за голову и дёргая волосы.
Моё тело становится ватным. Что она делает? Она сошла с ума.
Раздаётся выстрел. Меган падает на пол. Мой муж прострелил ей руку, в которой был пистолет.
— Охрана! - кричит Дойал.
Все вокруг начинает плыть, и я погружаюсь во тьму
24 Дойал
Даймин стало плохо. Вчера я едва успел спасти нашу дочь. Если бы моя жена не закричала, я бы даже не узнал об угрозе. Сегодня утром её тошнило от нервов, и моё сердце сжимается от её боли. Всю ночь я думал, что делать. Отец Меган отказался отправить её прочь. Я больше не могу оставлять свою дочь в этом доме с этой ведьмой; вчерашней ночи хватило нам обоим. Если Меган не уходит, придётся временно спрятать Серену.
Это было тяжёлое решение, и моя жена долго не могла смириться с ним. Вчера у нас был скандал.
— Послушай, это для её безопасности, — объяснял я.
Даймин нервно ходила по комнате.
— Я родила её, Дойал, для нас с таким трудом...
Она всхлипывала, и тревога разгоралась в моей груди. Наша дочь должна будет жить без нас.
— Сделай что-нибудь, Дойал! Я не хочу терять дочь!
Я пытался подойти к ней, обеспокоенной и убитой горем.