— Только не говорите, что вы тут одни. Или все же…
— Не скажем, — радостно улыбнувшись, чем несказанно удивила не только меня, но и Харваша.
Тот выпрямился, нахмурился и постучал себя по шее огромной ручищей.
— Тэкс-тэкс… это, надо полагать, несанкционированная проверка? Или кто-то от кого-то сделал ноги, а?
— Какой ты… Харваш… однако догадливый, — усмехнулась Аза и сложила руки на груди. — Итак… правильно я понимаю, ты открыл нелегальный кабак?
— Почему нелегальный? — опешил демоннид и вдруг усмехнулся. — Неплохо. Попытка отвлечь мое внимание от главного… Может желаете поужинать?
— Поужинать? — сипло переспросила я, так как поняла, что в мире демоннидов время идет несколько иначе, чем в мире вампиров… Сколько же мы отсутствовали по здешним мерам времени?
— Ну, так уже вечереет, — обратил теперь внимание Харваш на меня и вдруг весь подобрался, лицо потемнело и мужика нереально так тряхануло. — Ого!
— Что? — насторожилась даже Азалия и внимательно посмотрела на меня. — Ой…
— Да что такое?! — воскликнула я, а Харваш как зарычит на всех остальных посетителей своего кабака «все вон», «спасайтесь, если успеете».
— Ирэночка, а ты не волнуйся, иди-ка ко мне поближе, — прошептала вдруг на ушко подруга, и вцепилась в меня мертвой хваткой. — Слушай, что сейчас скажу… у меня еще один портальчик остался, я это… чуток приврала, что закончились. А давай мы без ужина останемся, и рванем куда-нибудь… а?
— К-куда? А что со мною не так?! — попыталась повернуться к Азе, которая стояла позади меня и уже явно тянулась к своему иринаали, чтобы активировать последний портал.
— Ну, боюсь, что Адарион уже на подходе, его Харваш вызвал…
— Когда успел? — глянула на демоннида, который тоже уже обратил внимание на руки Азалии, и нахмурился, качая головой: «Деннария хаз Ийерамин, не делайте глупостей».
— И вот твой демон не слишком будет рад видеть на тебе отпечаток ауры некоего вампира, — недовольно прошипела мне в ухо ведьмочка и вдруг выпалила: — Опоздали? Ну нет… мы должны это снять…
Не успела она ничего больше сказать, как вдруг нас опутала какая-та странная сеть, словно тонкие паутинки спеленали, не позволяя не только двинуться, но и слова сказать. А следом прямо посреди питейного заведения вспух ярко алый портал, из которого появился собственной персоной мастер Смерти, а следом… жутко злой Адарион. Твою ж… кочерыжку! Обреченно понимая, что добегались, я с сожалением вздохнула, но опустить взгляд себе не позволила. Ведь я же ничего плохого не сделала?!
Азалия что-то промычала, затем зашипела, явно пытаясь активировать собственный переход в мир иной… ага, разбежалась ведьмочка, кто бы еще ей позволил вот так из-под носа собственного супруга, да к тому же в ярости, сбежать.
— Аза, посажу на цепь! Добегалась! — рыкнул мастер Смерти, что бы тут же ловко разъединить нас, и не менее ловко сграбастать свою единственную в крепкие объятия.
Адарион вцепился в мои плечи, резко прижал к своей груди, обхватывая руками так, что ребра затрещали и глухо, дрогнувшим голосом произнес в мою макушку:
— Сирена, пошли домой?
А у меня ком в горле, и слезы навернулись на глаза… да кому нужен этот Шабаш?! Подняла взгляд и замерла, пораженно наблюдая, как алая пелена исчезает из его глаз, уступая место черным затягивающим омутам. Шеф подхватил вдруг меня на руки, и больше не произнеся ни слова, кивнул брату, открывшему огненный портал, и шагнул первым, бросив через плечо загадочную фразу:
— Направь вестников. И однозубому тоже. И никаких больше многоразовых подарков.
Вскоре меня кормили в той самой гостиной бревенчатого особняка, причем с колен не выпускали до последней ложки супа, и потрясающе вкусного плова, да еще и вином мягким поили чужими руками, а все потому что мои руки были закованы в меховые наручники.
Хотя, как только вышли из портала, Адарион строго шикнул, едва я хотела объяснить свое поведение, и может даже прощение за нервотрепку попросить, но…
— Сейчас ты помолчишь, дорогая, а не то, боюсь, моя выдержка пойдет по швам, как очередная рубашка, — и вот только сейчас я поняла, отчего его голос дрожал.
Ой, муж гневался, причем настолько глубинно, то есть это состояние не сиюминутное, а накопившееся, наболевшее. Потому меня лишили возможности говорить, потом возможности мыться самостоятельно, а после… заковали руки в те самые наручники, которые, оказывается, по моей же просьбе появились в нашей семье, и вот теперь я сижу, молча принимаю еду с рук собственного демоннида и давлюсь под тяжелым, почти пугающим взглядом. А после вина Адарион поднялся со мною на руках и пересел удобнее, откинувшись на спинку дивана, при этом закинув кольцо моих рук себе за шею.