Высокий — под два с половиной метра ростом, с широкой рельефной грудной клеткой, мощными руками и ногами, причем на руках обнаружились еще когти сантиметров пятнадцать, не меньше, и все тело черного цвета, как и лицо… вернее то, что по идее должно быть лицом, смотрелось действительно страшно. Заостренные черты лица, костяные наросты вместо бровей, оскал с выглядывающими изо рта острыми клыками, и красные глаза… огненная шевелюра вместо черных волос… Но не это меня добило, если честно, перед глазами вдруг мелькнул длинный хвост, с красной кисточкой на конце.
— А-а-а-а!!! — заорала я на ультразвуке, когда обернулась и свалилась от испуга на пятую точку.
— О, я гляжу вам тут очень весело, — раздалось с другой стороны, я резко дернула головой на звук мужского голоса и узрела Амина, в легком хлопковом костюме светлых тонов, привалившегося к дверному косяку, за его спиной просматривалась уютная гостиная с горящим камином.
Подорвалась, и рванул в сторону француза.
— Спаситель!!! — заорала ему на ухо, заскакивая с ходу вместе с ногами, как обезъянка, на мужчину, повисла на нем и вцепилась пальцами в белоснежные распущенные волосы.
— Убью!!! Моё!!! — зарычал сзади монстр, и мы вместе с Амином вздрогнули, попятились, в смысле блондин попятился, а я вместе с ним, то есть на нем… — Отдай!!! Моё!!
— Ты что с ним сделала? — прохрипел француз, нервно сглатывая. — Он же нормальный был… полчаса назад. Твою ж…
Затем резко развернулся, и молнией метнулся к очагу, ухватив меня покрепче, и когда я поняла, что сейчас меня просто спалят, как бревно, мой визг, должно быть, оглушил Амина не хуже яростного крика, который полетел нам в спину.
Переход через камин завершился довольно быстро, причем едва мы вывалились в чью-то спальню, Амин попытался избавиться от меня, прицепившейся к нему клещом, но не вышло. Пришлось ему, поддерживая меня одной рукой под мягкое место, матерясь на чем свет стоит, быстро тушить огонь в камине.
Я же боялась глаза открыть. Только слышала, как француз костерит моего шефа за то, что поперся к одной ненормальной ведьме сразу после ритуального допроса другой ведьмы. И когда мужчина умолк, начал поглаживать меня по голове одной рукой, другой слегка сжимать мое полупопие, я пришла в себя и открыла глаза.
— Хорошо кричишь… эротишненько так, — на меня смотрели черные глаза блондина, а губы его улыбались немного криво, словно мужчина пытался успокоиться.
— Можете уже отпустить, — почти прохрипела, ибо в горле отчего-то резко пересохло, когда вспомнила, что на мне вообще-то даже нижнего белья нет, а он сейчас гладит меня и тоже это понимает.
Ой, а зачем же ко мне так наклоняться?
— Ты что-то имеешь против? — буркнул блондин, точно собираясь меня сейчас поцеловать.
Ну уж нет. Не стану я с ним лобзаться, особенно, учитывая его природу и наклонности.
— Ну-у, я думала, что мужчины вашей ориентации предпочитают себе подобных, — осторожно опуская ноги вдоль его тела, попыталась отстраниться и, когда Амин издал возмущенный возглас «Что?», подняла на него глаза.
— Ой, а у вас один глаз черный, а другой… голубой… то есть синий… ой, нет, фиолетовый, — прикусила губу нижнюю, понимая, что с мужчиной что-то происходит и снова попыталась высвободиться из его объятий, которые напротив стали еще теснее.
Пришлось упираться в его грудь руками, чтобы мою грудь не раздавили ненароком.
— Какой ориентации?!! — повысил блондин голос, словно сейчас взорвется.
— Так вам же виднее… я так понимаю, цвет не имеет значения?
Сильные руки переместились на мою талию, сжали так, что я невольно охнула и задергалась, а вышло так, словно начала тереться об него. Демон блондинистый сжал зубы покрепче, и уже спокойнее произнес.
— О чем ты сейчас говоришь? Причем тут цвет?
— Да отпустите вы уже меня!! — крикнула и ударила его по груди кулачком.
— Нет. Меня и так все устраивает. Хотя… — и эта зараза белобрысая вдруг снова схватила меня на руки и потащила к… мама! Зачем же на постель меня укладывать?!
— Амин! Вы встали на путь исправления? Ой, то есть вас все же тянет немного к женщинам?
— Немного?! — усмехнулся вдруг псевдо-француз и окинул мои оголившиеся ноги до самых бедер жадным взором.