Я тут же плюхнулась на диван, свернулась клубочком и вообще притворилась задохликом.
— Ирэна, нам надо поговорить, — раздалось рядом с тяжелым вздохом, и к моим волосам прикоснулись, провели рукой, затем вообще в лоб поцеловали… правильно, как покойничка.
— Говорите, а у меня сил нет… уже наговорилась, — прошептала, не открывая глаз.
А в ответ тишина…
Нет, ни за что не стану глаза открывать, чтобы узнать, что делает этот еще не рогатый демоннид. Да пусть хоть джигу танцует или файерболами кидается, или вон плетьми своими, я устала и мне бы уснуть, а проснуться дома.
— А знаешь… я ведь кое-что слышал о твоем Роде…
Я мысленно пожала плечами, мне то, что… ну слышал и слышал, молодец.
— Хм, верно… это же как раз Род ведьмака Изаверийского был истреблен, едва предыдущий Мастер Смерти приступил к своим обязанностям… У вас вроде бы были не только женщины с силой, но мужчины… Ирэна, а тебя случайно не Сиреной зовут, а?
Та-а-ак… Мысленно ругнувшись, приоткрыла один глаз, чтобы разглядеть на лице шефа жадное, какое-то излишне жадное выражение… а глаза, вот глаза его вообще сверкали сумасшедшими хитринками.
— Не-а, — закрыла удивленный глаз, и вздохнула. — А почему вы так решили?
— Ну, видишь ли…
— Не-а, не вижу, — буркнула, еще крепче зажмурившись.
— Гм, — мужчина откашлялся, словно пытался справиться со смехом, и когда кашель прекратился, то шеф с деланным спокойствием продолжил: — Предыдущего Мастера Смерти убил мой брат, и вот во время так сказать самого процесса… умерщвления, память всех предшественников переходит новому мастеру.
Напряглась, ибо до меня вдруг дошла, достучалась мысль, довольно страшная по своей сути, что я прокляла невиновного чело… демона? Села резко, вперившись, замороженным взглядом в мужчину, и стиснула зубы покрепче, чтобы не проговориться.
— Так вот… мой брат… вернее, мы вдвоем искали ребенка, которого успела спасти от расправы одна ведьма, вроде бы она нянькой была… а ребенок, то есть девочка, за неделю до гибели родителей была наречена Сиреной.
— Это вы тоже из памяти палача вытащили? — буркнула я недоверчиво.
— Имя?
Молча кивнула.
— Да, имя всплыло в памяти Ийерамина спустя какое-то время, мы кинулись искать, но ее и след простыл, так же как и няни.
Бабушка — не бабушка, а… няня? Няня!!!
Не сдержалась, застонала, губы задрожали, а шеф вдруг метнулся ко мне, схватил в охапку, прижал голову к своей груди и…
— Тише-тише, не надо… не рви сердце, все будет хорошо. Правда.
Сижу, вздрагиваю, борюсь с накатывающей истерикой, и вдруг слышу:
— А я кабак разнес, там теперь пустырь… а еда та правда зачарована оказалась, ее хмырь-травой обкурили…
— Ик… обкуренная сарделька… и вишенка… ик, — всхлипнула, слезы сорвались вниз, и я зарыдала. — Ы-ы-ы…
— Ну ты чего? Не плачь…
— Сардельку жалко… ыыы… она полезная была… могла везде пролезть, жалкооо… могла бы засоры в трубах чистить…
Шеф издал странный звук, больше похожий на характерное «хрюк», и прижал мою голову к себе еще сильнее. Пришлось применить попытку отстраниться, но кто бы еще позволил? И даже больше, взяли и усадили некоторые меня собственно на колени мужские.
— Э-э-э… что вы делаете? — я даже на мгновение забыла, что реву, и удивленно посмотрела ему в глаза.
— Ты правда похожа на сирену, — хрипло, с каким-то нездоровым придыханием произнес шеф и вдруг наклонился ко мне, что бы почти касаясь губами моих, выдохнуть в них: — Я тебя никому не отдам. Ты — моя!
Игнорируя распахнутые глаза от удивления, этот бессовестный демон вдруг завладел моими губами, не позволив даже слово «против» сказать. Жадный, умопомрачительный, лишающий силы воли и желания бороться, такой яростный, на грани боли, поцелуй был испорчен… хм, моим насморком, ибо я же плакала, а где слезоотделение, там что похуже еще бывает. Я начала задыхаться, отталкивать мужчину от себя руками, и когда, наконец, появилась возможность вздохнуть, первое, что я сделала… ох, стыдно, схватила повязанный на его шею галстук и высморкалась в него.
Блаженно вздохнула, и опомнилась. Посмотрела на Адриана, и скривилась от выражения его прифигевшего лица.
— С-с-сирена?! — выдохнул он и скосил взгляд на свой галстук, однако тут же его ресницы вспорхнули, пальцы произвели щелчок и галстук исчез, зато появился платочек носовой… розовый.
— Гы, — едва не хрюкнула я от смеха, который наконец пробился сквозь пласт негативных эмоций. — У Амина сперли?
— С него не убудет, — улыбнулся в ответ шеф и, зараза такая, вытер мне нос этим самым платочком. — Успокоилась?