— Ты что творишь?! Тебе жить расхотелось? Сразу решил свести счеты с жизнью, когда лишился своего состояния?!
Пришлось лишь мило улыбнуться. Меня испугало то желание в его глазах, что внезапно возникло. Я даже сделал шаг назад и, увидев снова его ледяной взгляд, кивнул.
— Это мое личное дело. Как и твой способ решения вопроса, как убрать меня на неделю в клинику. Какая разница, когда я умру. Ты ведь и там не смотрел, что со мной сталось, я истекал кровью довольно долго, пока сам не очнулся и не вызвал врача себе. Так вот, тебе вопрос: какая разница, когда я умру. Что там опять тебе придет в твой воспаленный мозг, обласканный легкой наживой, может, и моего брата трахнешь, чтобы убрать?! Так я буду хотя бы рядом. На том свете.
Он сделал шаг назад и вдруг сел на капот машины, как я когда-то, но с той лишь разницей, что я был прислонен к ней лицом. С заломленными руками. Одна рука до сих пор до конца не зажила, и я носил повязку, чтобы не калечить руку. Но перелома, слава богу, не было.
— Я сожалею, что так сделал, я действительно сожалею. Ты ничем не брался, я подсылал к тебе безумно красивых омег, но ты на них даже не глядел. Я пытался твоим коллегам внушить, что ты любишь охоту, рыбалку, но они не могли уговорить тебя куда-то съездить. Ты словно чувствовал, что тебе нельзя оставлять компанию и буквально не вылезал из своего офиса. Я просто руки опустил. А еще, кажется, я впервые в жизни влюбился. — он замолчал, глядя на меня с какой-то надеждой что ли. Но я, брезгливо посмотрев на него, дернулся, когда он протянул ко мне руку.
— Моя смерть решит все твои проблемы, альфа. Из нас останется тот, кто действительно заслужил право носить название АЛЬФА. Ты альфа, ты пошел на всё. Я уважаю это решение. Я и сам в бизнесе иду на все, до конца, но пока не просчитаю все ходы, я не суюсь туда, где не смогу исправить того, что хочу. Ты оказался выше этого. Тебя действительно ничего не останавливает. Я проиграл. Ты выиграл. Твой приз огромен. Тридцать восемь процентов дохода нашей страны были как раз из того, что я создал. А моя команда довела до ума. Не я один это всё делал. Не увольняй их, они действительно стоящая команда, и каждый на своем месте. Не лишай их привилегий и того, что они заслужили. Их папки, надеюсь, ты нашел в моем столе. Я слежу за каждым из них и сам вписываю их очки. А потом на каком-нибудь празднике даю огромные премии. До завтра. И знаешь, в твою влюбленность я не верю. Ты опять идешь к своему желанию до конца во всем. У твоего качества есть побочное действие. Люди в тебя верить никогда не будут. Потому что ты, как плохой актер, играешь лишь один раз. Мне жаль передавать свое руководство в такие руки. — кажется, я бил по больному. Он скривил губы и посмотрел куда-то вбок. Затем сказал нехотя:
— Да, я согласен, завтрашний бой решит, кому из нас быть альфой, а кому нет. Не пожалей только о своем решении.
Я кивнул не в силах больше с ним ни о чем говорить. Сердце обливалось кровью от страха за моих сотрудников. Я знал наперечет у каждого из них их ситуации дома. У кого были дети инвалиды, у кого просто огромная численность семейства.
— Алек Онлиз выражает свой протест Ртиану Ужани. Тот воспользовался его слабым состоянием тела и подверг изнасилованию. Алек Онлиз требует правосудия и боя до конца восстановления чести.
— Ртиан Ужани, спрашиваем вас один раз, вы готовы к этому бою? Или мы официально объявим о позоре вашей семьи? Вся ваша родня получит письма с оглашением того, что вы сделали и за что получили пятно позора от нашей страны. В вашу родовую книгу будет вписано, что вы натворили, и снимется половина регалий, которыми ваши сенаторы или те, кто были до них, награждали ваш древний род Ужани. Вы готовы к этому?
Тот, сцепив руки на груди, ехидно кивнул и процедил:
— Только бой, до смерти.
Занавес словно закрылся там, где сейчас сидели судьи. Но мы знали, что они всё видят сквозь полупрозрачную ткань, через которую мы судей не видели. Наши секунданты оживились и подали друг другу знак. Я скинул свою кофту и выпустил футболку из спортивных брюк. Ужани не двинулся в мою сторону, и когда я сам первый подошел, намеренно дал мне первым его ударить. Я сделал лишь выпад и, ударив его в живот, лишь убедился, что этого альфу ничего не возьмет. Вдруг Ужани поднял руку вверх и сказал громко:
— Мое желание, судьи!
Занавес открылся, и все судьи, удивленно глядя через маски на Ртиана, молча ждали его слов.
— Меня ударил альфа. Вы запечатлели это?
Все кивнули. И секундант Ртиана, небольшой альфа вдруг стремглав кинулся к судьям, на ходу доставая какие листки из нагрудного кармана. Листки какое-то время ходили из рук в руки, и наконец, главный судья встал и гробовым голосом зачитал: