Марк
Надо было развернуться и оставить решать все адвокатам, когда впервые после долгого времени увидел бывшую.
А теперь эта маленькая дрянь засела у меня внутри.
Повело так, что даже любовницу пришлось новую искать. С темными волосами вместо блонда, такую же худую, без видимых выпуклостей в тех местах, которые особенно хочется трогать.
Всю ночь с девки не слезал. Думал, отпустит к утру.
Оно и отпустило, пока Влада снова на глаза не попалась.
Вижу, что боится меня, а все туда же — условия какие-то ставить.
С ней всегда так было. Характер свой показывала. Этим и зацепила поначалу, потом уже чаще придушить хотелось, когда вот лишь бы наперекор сделать, из вредности. Вывести меня, а потом признать ошибку и ластиться кошкой в попытке помириться.
— Что за условие? — спрашиваю с напускным безразличием, жестом предлагаю занять свободный стул. Сам не двигаюсь, чтобы Влада лишний раз не шарахнулась от меня куда-нибудь в стену.
— Ты ко мне не притронешься, — упрямо стоит на месте, поджимает губы. Трясется вся, если приглядеться.
— Совсем? — выгибаю бровь.
Долго думал, как придется перед Агриппиной выкручиваться. Хотел даже максимально похожую «женушку» найти — обратился в агентство, штук сто анкет перебрал, а все не то. На идею забил, но тут так удачно оригинал подвернулся. Грех было не воспользоваться.
— Марк, ты понимаешь, что я имею в виду.
Да лучше бы не понимал.
В жизни баб не насиловал, никого не принуждал. А тогда обо всех принципах забыл. Бухал всю ночь в офисе, рожи чьи-то видеть совсем не хотелось. Бутылка опустела — планку и сорвало. Перед глазами только видео с Владой, в ушах ее тихие стоны, которые она только мне должна была дарить.
Вернулся в дом, увидел ее и накинулся. Подробностей не помнил, после того как проснулся — все-таки литр виски в одну харю. А вот голос ее в памяти всплыл сразу.
Владу нашел на втором этаже в спальне. Выдохнул, узнав, что ей все-таки удалось выбраться из-под меня. Сама мне об этом сказала, когда я уговаривал в больницу поехать, чтобы ее осмотрели.
Дверь она тогда так и не открыла.
— Ты меня не интересуешь в этом плане, я уже, кажется, говорил, — безбожно вру, потому что у меня на нее стоит. Даже сейчас, когда она и смотреть в мою сторону не хочет.
— Что… — запинается. — Что дальше?
— Пиши заявление по собственному.
— Зачем?
— Хочешь попасть под раздачу? — отвечаю вопросом на вопрос. — Сейчас в твоей шарашке полетят головы, Влада. Твой отдел будут трясти так, что тебе и не снилось. У тебя будет, чем заняться, так что я просто предлагаю тебе отсечь лишнюю головную боль сразу.
— А как же две недели, которые я должна буду отработать?
— Заявление напиши, остальное я решу, — наблюдаю за тем, как бывшая жена топчется на месте, и не выдерживаю. — Да сядь ты уже. Думаешь, я на тебя прямо здесь наброшусь?
— Я вообще не хочу о тебе думать, Марк. Но, к сожалению, так вышло, что помочь мне можешь только ты. Хоть я и до сих пор не вижу твоей выгоды.
— Она есть, Ольховская, — специально поддеваю Владу своей фамилией, которую она так и не сменила.
Влада поможет мне обеспечить спокойствие близкого человека. Это стоит первостепенным в списке, но у меня есть и собственный эгоистичный интерес — все это время ей придется жить в моем доме, на моей территории, и это отличная возможность поиметь ее во всех позах, чтобы вытравить из головы. На этот раз с концами.
Нахожу в столе чистый лист, беру первую попавшуюся ручку. Воронцов долго рвал и метал, когда я слил ему всю информацию по его компании и делам, которые здесь проворачивают. Он обещал вернуться из Доминиканы в кратчайшие сроки, а пока предоставил мне свой кабинет в полное пользование. На законных основаниях тут хозяйничаю.
— Садись и пиши, — отодвигаю стул, сам специально отхожу к окну, чтобы Влада могла выдохнуть. Мне, может, и нравится пожестче, но я все-таки не моральный урод. Такой животный страх, как у Влады сейчас, меня не заводит. — В отдел кадров я сам отнесу.
— А вещи я свои хотя бы смогу забрать?
— Я тебя, вроде, не на рынке рабов покупаю, откуда такие вопросы?