Опять в мою сторону летит затравленный взгляд.
Бледная, дергается от каждого шороха. На стуле самый краешек заняла, постоянно голову поворачивает и из-под ресниц следит за мной. Ведь и не скажешь, что такая девочка на подлость способна.
— Чувства зато один в один, — шепчет с какой-то тревогой в голосе, постоянно тянется пальцами к волосам.
Я помню, что она вечно их поправляла, когда волновалась. На первом свидании я вообще думал, что она к концу лысой останется.
Ей тогда чуть больше двадцати было, малышка совсем. Нервничала постоянно в моем присутствии, вздрагивала, стоило по ее руке просто пальцами провести. Смешная такая была, со вздернутым носом и горящими глазами.
Как было мимо пройти?
— Я написала… — поднимается со своего места, подходит ближе.
Протягивает мне заявление с сегодняшней датой, выдерживает максимально возможную дистанцию. Когда я листок перехватываю, сразу отходит.
— На этом все, Влада. Языком особо не трепли, когда будешь забирать свои вещи. Ушла и ушла, работу предложили с хорошей зарплатой.
— Я хорошо общаюсь с девочкой из нашего отдела, мы дружим…
— На твое усмотрение. Если расскажешь, предупреди, чтобы слухи по офису не разносила. Я не хочу, чтобы мою фамилию полоскали. Подружку твою попрут, скорее всего, на следующей неделе, но и за это время можно многое успеть, — кладу заявление на стол. — К завтрашнему утру успеешь собрать чемоданы?
— Какие еще чемоданы? — хмурится.
— Самые обычные. Я почти не живу в доме, так что завтра ты туда переедешь и создашь видимость семейной жизни в нем. Ты ведь не думала, что все это время сможешь жить отдельно?
— Вообще-то думала, — строго отвечает. — Я не хочу возвращаться туда…
— Меня не волнуют твои желания. Агриппина поселится в гостевой спальне, а ты будешь проводить с ней время.
— Сколько?
— Месяца два. Может быть, три. Попробуешь уйти — контракты с твоей подписью окажутся в деле. С этого дня, котенок, ты подчиняешься мне. Безоговорочно.
— Ты не имеешь никакого права распоряжаться моей жизнью после…
Не даю ей договорить. Толкаю к стене, наклоняюсь к тонкой шее и задеваю губами маленькое ушко. Вижу выступившие на коже мурашки, упираюсь кулаками по обе стороны от ее лица.
— Правда хочешь попробовать перечить мне, малыш?
Ее запах ударяет в голову. Отодвигаюсь, чтобы не сорваться, опускаю взгляд вниз, на обтянутую рубашкой из тонкой ткани грудь.
— Что т-ты… — начинает заикаться, когда я перемещаю одну ладонь на плавный изгиб талии.
— Я тебя трогаю, котенок. И тебе, по-моему, это нравится, — усмехаюсь, заметив очертания сосков. Влада никогда не любила белье с кучей поролона, на ней обычно были какие-то невесомые тряпочки, которые легко рвались, когда времени на долгое раздевание не оставалось. — Я не буду трахать тебя против твоей воли, Влада, когда увижу, что ты действительно не хочешь, но на остальное мне плевать. Если ты течешь в моих руках — я беру.
— Я тебя не хочу.
— Твои трусики уже намокли, малышка? — провожу языком по ее шее, сдавливаю бедро пальцами. Член стоит так, будто полгода не трахался.
Приворожила, стерва. Хочу так глубоко вбиться в ее тело, чтобы охрипла от криков.
Чуть позже, пока надо с делами разобраться.
— Иди собирать вещи, Влада. Я заеду за тобой завтра.
Она вихрем уносится из кабинета, оставив после себя шлейф цветочных духов.
Надеюсь, больше спорить моя бывшая жена не будет.
— Марк Андреевич, к вам здесь посетитель… — голос секретарши звучит слегка растерянно, я немного напрягаюсь.
Практически сразу после встречи с Владой я вернулся к себе в офис, провел совещание, а теперь приходится заниматься текучкой. У меня не было запланировано ничего на сегодня, так что внезапный визит человека за дверью кажется еще более странным.
— Кто, Лиза?
— Она отказывается называть свое имя…
Это что еще за дела?
— Ладно, пропусти ее. И кофе мне сделай. Двойной.