— Тише, котенок, — глажу ее по волосам.
— Я сразу скорую вызвала… Ту, которую ты сказал.
— Ты молодец, малышка. Все сделала правильно.
Владу я отпускаю, только когда ее плечи перестают дрожать. Бывшая жена быстро отстраняется, проводит пальцами по щекам, стирая влажные дорожки, и смотрит на закрытую дверь, перед которой я ее и нашел.
— Агриппине сейчас делают МРТ, врач обещал сразу расшифровать все.
— Здесь автомат кофейный где-то есть, не видела? Нам не помешает.
— Вроде в конце коридора был, я мельком видела, когда мы только приехали.
Киваю, предупреждаю Владу вести себя хорошо и не паниковать раньше времени, дожидаюсь ее сдавленного шепота с согласием в ответ.
Бывшей жене беру что-то с молоком и сахаром, себе просто двойной черный без всяких добавок. Возвращаюсь и протягиваю Владе пластиковый стаканчик. Она сразу делает несколько маленьких глотков и слегка морщится, когда еще горячая жидкость обжигает язык и губы.
Следую ее примеру и тоже пробую порошковую дрянь.
— Я не представляю, как Агриппина переносит все это, — произносит сдавленно, опять вскидывает взгляд на меня.
— Она сильная, ты же знаешь. Когда отца не стало, я ни разу не видел и не слышал, как она плакала. Агриппина его сильно любила, это было видно до всего случившегося, но не позволяла чувствам взять верх даже на несколько секунд ради нас с Егором.
— Ты звонил ему? — спрашивает с какой-то надеждой. — Он приедет?
— Звонил, но он не взял. Я, конечно, скинул ему адрес, но вероятность того, что он приедет, с каждой минутой все быстрее движется в сторону нуля, — подытоживаю его поведение.
— Агриппина хотела бы его видеть…
— Ну что я могу сделать, если из него такое дерьмо выросло, — отвечаю ей и сажусь рядом.
Какое-то время мы сидим молча.
— По поводу вчерашнего… — решаю прекратить затянувшуюся паузу.
— Ничего не было.
— Мне вот интересно, на какой раз ты сдашься и все-таки признаешь, что между нами что-то было?
— Никаких «раз» больше не будет, Марк, — она крепче сжимает этот несчастный стаканчик и сама же вздрагивает от резкого звука смятого пластика. — И я надеюсь, что ты больше не будешь ни к чему меня принуждать.
Опять же специально выводит. Принуждаю я ее. Вчера же сама текла так, что трусики выжимать можно было, а сегодня меня опять какого-то хера записали в насильники. Я не большой любитель американских горок, и такое поведение, честно говоря, меня раздражает.
А самое фиговое, что сразу хочется доказать бывшей жене обратное. Сделать так, чтобы она снова стонала в моих руках.
И ведь стонала бы. И кричала в том числе.
Если бы обстоятельства были другими, Влада уже сама умоляла бы меня о продолжении.
— Как она? — моя бывшая тут же подрывается с места, едва не расплескав оставшийся в стакане кофе, когда из кабинета выходит приставленный к Агриппине врач.
— Вы родственники?
Тут уже я подхожу ближе и даю понять, что да, родственники.
— Мне, к сожалению, нечем вас порадовать. Опухоль растет стремительнее, чем ранее предполагалось. Сейчас все в порядке, но я даю месяц. Дальше… Ну, вы сами все понимаете.
— Что-то можно сделать? — сухо интересуюсь.
— Нет. Операцию не взялись проводить раньше из-за местонахождения опухоли, а сейчас тем более опасно — огромный риск повредить здоровые участки.
Я обхватываю плечи Влады ладонями, когда она отшатывается.
— Пациентка отказалась от палаты, но это в принципе на данном этапе и не требуется, — добавляет ровным голосом.
— Из-за чего случился обморок? — интересуюсь у врача.
— Проблемы со сном, общая усталость организма, пренебрежение пищей. Такое не редкость. Я выписал хорошее снотворное, совместимое с остальными препаратами. Если у вас больше нет ко мне вопросов…
— Спасибо, — Влада опережает меня.
Агриппина улыбается при виде нас, а я в очередной раз не понимаю, почему именно она. Ведь никому ничего плохого не сделала, двоих детей одна тянула. Долго отходила от смерти моего отца, больше так никого себе и не нашла. Она и уезжать из этого города не хотела из-за моего старика, цеплялась за прошлое, но я все же убедил.