Потому что у меня внезапно куда-то делись мозги и я подписала то, к чему не имею никакого отношения.
Вслух я конечно же не могу такое сказать.
— Что же вы молчите, Влада Евгеньевна? Мне повторить вопрос еще раз? — Марк поднимается из кресла, я каким-то чудом не отшатываюсь в сторону, замираю и слежу за каждым его движением. — Давно вы это проворачиваете? Сколько еще таких партий было и кто из вашего отдела в доле?
Мне физически плохо.
Рубашка внезапно становится тесной, руки тянутся к верхней пуговице, которую я хочу расстегнуть.
— Выйди, — Марк обращает свое внимание на моего начальника.
Я остаюсь в кабинете наедине со своим бывшим мужем. Насколько здесь хорошая звукоизоляция? Меня услышат, если я начну кричать?
Марк отодвигает для меня стул, сам остается стоять за моей спиной, когда я сажусь. Кладет ладони на спинку с мягкой обивкой, нависает надо мной. Он так близко, что в нос тут же ударяет запах его парфюма.
Неужели?..
Да нет, мне просто кажется. Мало, что ли, похожих ароматов на свете?
— Ты дрожишь, Влада.
Дрожу.
И молчу.
— Боишься меня?
Снова молчу.
Отвечу честно — использует это против меня. Солгу — почувствует.
— Был уверен, что встречу твою полную тезку. Надо же, повезло, — Марк усмехается, а меня прошибает липким холодным потом.
Я представляла нашу встречу. В моей вариации я должна была предстать перед бывшим мужем самодостаточной уверенной в себе женщиной с хорошей работой и перспективами роста, а в итоге у меня, кажется, стрелка на левой ноге и каждая клеточка в теле наполнена животным страхом.
Знаю, что Марк меня ненавидит. Знаю, что чуть больше двух лет назад после злополучного видео он отпустил меня так просто лишь из-за давней дружбы с моим отцом, которого на тот момент уже не было в живых. Дань уважения, памяти.
А еще я знаю, что он делает с теми, кто его предает. Марк именно так про меня думает, и по его первому взгляду, обращенному в мою сторону, было понятно — не простил.
— Так что, Влада Евгеньевна, каяться будешь? — бывший муж зачем-то наклоняется ближе, его горячее дыхание щекочет ушную раковину.
— А смысл? Ты ведь уже все решил для себя, да, Марк? Какой смысл мне вообще оправдываться, если в итоге ты лишь посмеешься в ответ? — меня несет, да. Но это последствия накатывающей истерики.
— И даже не попытаешься? — снова усмешка.
Марк обхватывает ладонями мои плечи, и это становится последней каплей. Я подрываюсь со стула, потому что не могу больше выносить эту близость.
— Влада, бл…
Бывший муж рычит, я осмеливаюсь поднять взгляд на него и тут же зажимаю рот ладонью. Так вот почему у меня затылок как-то странно ноет…
Марк стоит, запрокинув немного голову, и зажимает переносицу пальцами. На белой рубашке виднеются алые потеки крупных капель.
— Прости… — растерянно бормочу, мысленно прикидываю, куда он спрячет мой труп.
Надо же было так влипнуть.
— Салфетки дай какие-нибудь, — цедит сквозь зубы, я тут же бросаюсь к ящикам стола.
Не хочу представлять, зачем моему шефу такие запасы важных салфеток. Хватаю пачку сверху, тут же открываю ее и протягиваю Марку сразу несколько штук.
Убивать меня пока вроде бы не хотят. Да это и понятно — первым делом надо остановить кровотечение из носа.
— Может, сядешь? — осторожно предлагаю, киваю в сторону стула, на котором минуту назад сидела сама.
Марк окидывает меня раздраженным взглядом, но все-таки соглашается с моей трезвой мыслью.
Я протягиваю ему свежие салфетки, грязные он бросает прямо на документы, где стоит моя подпись.
— Извини, пожалуйста, я не хотела…
— Не тараторь, — обрывает жестко, пробует вернуть голову в нормальное положение.
— Вроде остановилась… — имею в виду кровь.
— Без тебя понял.