- Снова вы проснулись раньше! – сказал Уильям после того, как поприветствовал меня, - Я надеялся, что мы сможем позавтракать вместе.
Дался ему этот завтрак…
- Завтрак на столе, а я вас покидаю…
- Пожалуй, я не голоден, - произнес мужчина, еще недавно сетующий на несостоявшийся совместный завтрак, - И готов проводить вас. К тому же нам по пути.
Уильям открыл передо мной дверь, и мне не осталось ничего, кроме как позволить ему составить мне компанию. Хотелось мне того или нет.
ГЛАВА 13
Я чувствовала себя не в своей тарелке рядом с этим мужчиной. Мне и наедине то с ним было не очень комфортно – Уильям подавлял. Подавлял не только своей непривычной для нашего королевства внешностью, но и некой внутренней силой. Сдерживаемой агрессией. Я привыкла видеть рядом с собой совсем других мужчин – мечтательного и одухотворенного Робера, вечно задумчивого отца, увлекающегося философией брата…
Дома меня окружали мирно настроенные родственники и друзья родителей – адвокаты, торговцы, чиновники. В юности в пору моей работы в театре я водила дружбу с музыкантами, гримерами, танцовщиками и актерами, которые также были далеки от войны. И даже в госпитале, где постоянными пациентами были солдаты, никто не обсуждал военные вопросы, словно и пациенты, и целители хотели отгородиться от жестокой реальности.
Разумеется, война коснулась всех – родителей и их друзей, музыкантов и целителей. Война коснулась и меня, потерявшую почти всех.
Уильям был для меня воплощением этой войны.
Он сам был – война.
И если дома, наедине я воспринимала его как нечто неизбежное – как грозу или ветер, которые будут если это суждено, то на улице я впервые полностью осознала то, что Уильям существует на самом деле.
Да, именно так.
До этого момента, до того, как мы вышли из дома вдвоем я воспринимала Уильяма как свою галлюцинацию. Как не очень добрую сказку, в которой мне приходится существовать. Уильям не был для меня полностью реальным. Наверное, потому я и позволяла себе резкие высказывания в его адрес – я хоть и думала о последствиях, но не воспринимала их всерьез.
А теперь, шагая по нашей улице с ним под руку, я осознала, что Уильям – мужчина из плоти и крови. Для того, чтобы открыть глаза мне понадобилось увидеть его при свете солнца, под Амьенским небом.
Я шла под руку с врагом и медленно возвращалась к жизни.
- Инесса, что с вами? – тихо поинтересовался мужчина и легонько сжал мой локоть.
Я подняла на Уильяма глаза и отрицательно покачала головой.
Представляю, какое у меня было выражение лица – матушка всегда пеняла мне что, когда я ухожу в себя, я пугаю окружающих.
- Развратница! – раздался знакомый голос, и я имела честь лицезреть грозу общественности Амьена – Полетт Эфира, дом которой мы с Уильямом как раз проходили.
- Повезло, так повезло, - пробормотала я себе под нос, и добавила уже громче, - Доброго вам утра, мадам Эфира!
Для Полетт Эфира утро никогда не было добрым, как и остальные времена суток. Свое недовольство она никогда не стеснялась демонстрировать хмурым выражением лица, нравоучениями и прямыми оскорблениями. Сейчас мадам Эфира стояла рядом со своим двором, преграждая нам дорогу, и выглядела весьма угрожающе в своем цветастом платье, неприемлемом для утреннего туалета. В руке у Полетт был зонт, которым она постукивала о землю совсем рядом с моими ногами.
Вот ведь полоумная склочница! И зачем ей зонт – на небе нет ни облачка?!
- И не стыдно тебе разгуливать под руку с этим варварским отродьем? – разразилась, наконец, тирадой мадам Эфира, указав зонтом на Уильяма, - Постыдилась бы! Мало того, что живешь с эрфартийцем, развлекаешь его ночами, так еще и днем не постеснялась с ним разгуливать… Развратница! Если бы тебя видели Эва и Алан, несчастные родители! Я всегда знала…
Первым моим порывом было желание заткнуть этот фонтан красноречия, но я невольно почувствовала некое восхищение – Полетт хоть и была склочной скандалисткой, но ведь не побоялась же затеять скандал. И ладно бы она устроила очередной выговор мне наедине, но нет – она даже Уильяма не испугалась, хотя все знают, что он не последнее лицо в эрфартийской армии.