Полетт Эфира не боялась Уильяма, а вот он, как мне кажется, был немного напуган.
Неудивительно!
- Ах, оставьте! – прервала я соседку, стараясь скрыть смех, - Вы как всегда правы, мадам. Дома развратничать мне стало неинтересно, и я решила заняться этим средь бела дня – иду сбивать с пути истинного других мужчин. Не работать же мне, в самом деле?! А потому мне пора!
Я подмигнула красной от гнева соседке и потянула ошарашенного Уильяма дальше.
Пугливый какой, бедняжечка! Войн-завоеватель, называется…
- Интересная женщина! – придя в себя произнес Уильям с опаской, - В вашем городе есть обычные люди? Или вы все ненорм… кхм, необычные?
- Есть. Наш бургомистр.
- Да, Этьен Лоран, пожалуй, приятное исключение, - пожал плечами мужчина.
Я бросила на Уильяма недобрый взгляд, помянув про себя трусливого бургомистра недобрым словом. Для эрфартийцев Этьен Лоран был удобной пешкой – для нас бургомистр был своим, и с его помощью можно было легко управлять городом. Совершенно типичная фигура – чиновник, боящийся за свою шкуру и прислуживающий захватчикам.
«Была бы Полетт Эфира главой города – я бы не позавидовала эрфартийцам!» - подумала я и тихо рассмеялась.
На пути к центру города мы встретили еще нескольких знакомых. Некоторые приветливо здоровались со мной, некоторые осторожно кивали и опасливо оглядывали Уильяма.
Жизнь в Амьене продолжалась, и я любила наблюдать за тем, как город приходит в себя. Потому иногда и выходила из дома так рано, задолго до начала рабочего дня. Мне было радостно наблюдать, как хозяева готовят к открытию лавки, трактиры, ателье. Как украшают витрины и подметают дороги, как поливают цветы и выгуливают собак. Все это можно увидеть лишь ранним утром. Это и есть – настоящая жизнь города, чего мы все были лишены в военное время.
- Чему вы улыбаетесь? – поинтересовался мужчина и странно посмотрел на меня, словно на музейный экспонат сомнительной ценности.
- Я улыбаюсь этому дню. Не все же время мне грустить?!
Услышав мой ответ, Уильям тоже улыбнулся и произнес:
- Вы правы.
Обедать я решила в компании знакомого целителя, бросив компанию своих приятелей. Едва увидев Жерара – неуклюжего в быту парня, который во время работы чудесным образом превращался в собранного мужчину, я подбежала к нему и начала напрашиваться на совместный обед.
Мама бы пришла в ужас от моей невоспитанности.
- Тебя кто-то обидел, Инесса? – непонимающе потряс головой Жерар, пока мы стояли в очереди у раздачи.
- Нет, мы с тобой так давно не общались. Я решила составить тебе компанию, - очаровательно улыбаясь ответила я.
- Конечно, буду рад.
Жерар был сыном одного из друзей отца и приятелем моего брата. Для меня всегда было загадкой – как могли дружить столь непохожие мужчины. Фабьен был неспокойной натурой, брат находился в постоянном поиске смысла жизни и оттого, наверное, обладал весьма темным образом мыслей. Нет, Фабьен не был злым, но разговаривать с ним было тяжело – брат не принимал любое мнение, отличающееся от того, что он сам считал истиной. Жерар же был рассеянным и неуклюжим юношей, предпочитавшим общество книг и уединение лаборатории. Однако, Фабьен и Жерар крепко дружили, несмотря на свою несхожесть. И теперь, после гибели брата, Жерар считал своим долгом опекать меня, что, по правде, у него получалось весьма посредственно.
- Я слышал, что бургомистр приказал открыть театр… Ты вернешься на сцену?
- Вот еще! – фыркнула я, размазывая отвратительного вида кашу по тарелке, - Пусть Этьен сам поет и пляшет перед эрфартийцами, а меня увольте!
- Я думал, ты любила работать в «Лемарне» …
- Я бы вернулась, но нынешняя публика мне не по душе! – отрезала я и сменила тему, - Жерар, ты знаешь что-нибудь о последствиях пыток? Магических пыток, я имею ввиду.
Жерар откинул длинную челку со лба и внимательно оглядел меня. Его вечная отрешенность испарилась, и ей на смену пришла острая наблюдательность. Я мысленно обругала себя за неосторожность – я слишком привыкла к Жерару, который, казалось, был не от мира сего и витал в облаках. Но даже для него мой вопрос показался странным.