Вернее, она никогда не помогала. Не на моей памяти.
По преданиям, на вершине Вашара стоит храм Отшельницы и, если намерения просящего чисты, богиня поможет. В Амьене бывали паломники со всей Аверны – они ночевали в нашем городе, а с утра шли на гору. И никогда не возвращались. Не уверена, что все они погибали, иначе бы все газеты писали об этом, но некоторые, действительно, исчезали.
Не вернулись и родители Лауры, которая с тех пор старается не смотреть на север, где возвышается Вашар, забравший у подруги всю семью.
- Да, странно что тетушке всегда попадались такие мерзавцы, - протянула Лаура, протянув мне блюдо с сыром, с которым мы пили вино.
- Может, Вирджини и была права, - сказала я мрачно, - Разве что мои отец и брат были исключением из правил, а остальные мужчины – как ты выразилась? Парнокопытные?
Мы с подругой рассмеялись и отсалютовали друг другу полупустыми бокалами.
- Не помогай этому гаду! – воинственно заявила Лаура, и нетвердой походкой подошла к буфету, - Запудрил тебе мозги… Все мужчины – запудриватели мозгов!
- Твоя правда. Никому нельзя верить…
- Выпьем за это! – воскликнула Лаура, достав, наконец, из буфета еще одну бутылку вина.
Я сомневалась, что нам стоит ее открывать – слишком долго мы жили в умеренности, и одной бутылки нам было достаточно.
- Давай отпразднуем! – неловко взмахнула Лу бутылкой и, крутанувшись вокруг себя, весело и заразительно рассмеялась.
- А что именно мы празднуем? – не поняла я.
- То, что мы выжили. Не сломались. Живем в своих домах, - начала перечислять подруга, разливая вино по бокалам, - Разве у нас мало поводов для праздника? Кроме того, мой лейтенантик на дежурстве, так что сегодня я одна в своем доме и снова чувствую себя хозяйкой в нем.
- Оно и видно, - хихикнула я, - Шикарно живешь, дорогая. Откуда у тебя такие изыски? Сыры, вина, морепродукты… Ты ограбила бургомистра?
Лаура прыснула и погрозила мне кулаком, плеснув вином на свое платье.
- Это все Клаус. Ну, мой жилец, - пояснила подруга, - Я сначала думала, что не стану даже приближаться к его продуктам, хоть Клаус и сказал, что они общие. Но знаешь… я решила, что моя гордость не пострадает, если мне возместят вкусной едой и хорошим вином то, что в моем доме живет эрфартиец.
Я несколько мгновений раздумывала над словами Лауры, пока допивала пряно-сладкое вино. Допив, я встала и нетвердой походкой подошла к столу, чтобы налить еще бокал вина.
- Я согласна с тобой, Лу! Эти… эрфартийские с-солдафоны живут н-на всем готовом и не п-платят за жилье, - произнесла я заплетающимся языком, - Так что… я тебя н-не осуждаю, вот!
Сказав это, я залпом выпила бокал вина и села обратно на диван. И это было последним, что я запомнила из этого вечера.
ГЛАВА 17
Очнулась я на диване Лауры. На столе стоял канделябр с догорающими свечами, пахло гарью и несвежими морепродуктами, стоящими на низком столике. Я поднялась с дивана и увидела подругу, полулежащую на кресле сбоку от дивана – Лаура спала, смешно причмокивая во сне.
На улице была глухая ночь.
Возвращаться домой? Или не стоит?
Я тихо, чтобы не разбудить подругу, прокралась ко входной двери и вышла на улицу, глубоко вдохнув прохладный воздух – на улице царила чарующая тишина. Уханье сов, далекий лай собак и стрекот насекомых в траве и на деревьях лишь придавали тишине особый антураж, резонируя с окружающим миром, словно застывшим в своей тиши. Хотелось сбросить неудобную обувь, распустить шнуровку платья и пуститься в пляс, сливаясь с этой ночью и становясь с ней единым целым.
Я потрясла головой, сбрасывая наваждение. Правы были наши философы, трудами которых зачитывался Фабьен… Лишь ночью мы с облегчением сбрасываем оковы, которые с радостью носим на себе днем, лишь ночью мы можем быть свободны.
Я тихо рассмеялась, и пританцовывая в вальсе с невидимым партнером вернулась обратно в дом Лауры.
- Лу, иди к себе, - низким голосом сказала я, тормоша подругу за плечо, - Лаура! Просыпайся!