Бургомистр, кстати, тоже не спешил нас принимать.
- Господа, вам следовало записаться на прием, - суетился вокруг нас секретарь бургомистра – щуплый парнишка плутоватого вида, - Барон занят, сейчас никак нельзя…
- Так запиши нас на прием. Час мы подождем, что ты нас заговариваешь, прохвост, - прорычал Арман.
- Как час? Нет-нет, у бургомистра много работы, встречи, опять же… Господа, я смогу вас записать на прием не раньше, чем через полтора месяца.
Арман возмущенно пыхтел и, задрав подбородок, буравил возмущенным взглядом нависающего над ним секретаря. «Сейчас будет бум!» - спокойно констатировала я, прекрасно знавшая характер нашего руководителя, который не любил принимать отказы от нижестоящих.
- Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь? Щенок! Полтора месяца, послушайте-ка его! – хорошо поставленный голос Армана гремел, разносясь как по приемной, так и по всему Дому Правительства, - И ты, и твой барон живете на мои налоги, так что изволь…
«А я и не замечала, какая хорошая здесь акустика!» - флегматично подумала я и, переглянувшись с Ранией, положила руку на плечо Армана.
- Юноша, - перебила я бушующего Армана, - Для всех будет лучше, если барон Лоран нас примет. Просто поверьте.
- О да, - поддержала Рания, - Мы не уйдем!
Секретарь нервно пригладил куцые усики и, по-мышиному поведя носом, юркнул в кабинет бургомистра, плотно закрыв за собой дверь. Отсутствовал юноша недолго и, выйдя через несколько секунд, помотал головой из стороны в сторону.
- Барон занят. Очень занят. Давайте я запишу вас на ближайшую дату, - секретарь помахал перед нами потертым блокнотом, всем своим длинным и нескладным телом прижимаясь к двери в кабинет бургомистра.
Если до этой минуты я и старалась держать себя в руках, то сейчас все мое спокойствие слетело с меня, как шелуха с луковицы. «Вот ведь трус! – разозлилась я, - Даже выйти к нам побоялся, оставил паренька нам на растерзание!»
- Ну хорошо, сами напросились, - прошипела я, но мои слова утонули в возмущенном гвалте моих коллег, и я повысила голос, - А давайте споем для нашего бургомистра! Может, хоть так он выйдет к нам?!
- Если ты, - раздался баритон Гвидо, запевшего партию из «Эйрикеллы», - Перестанешь меня любить…
- Я умру от тоски, я погибну в печали, - пропела я во весь голос.
- Говорят, что любую боль может выдержать сердце, ах, сердце, - слаженно запели мужчины. «А у Тео, оказывается, великолепный голос! - промелькнула у меня мысль, - Обычно балетные пренебрегают уроками пения.»
- Но душа разобьется на части, разлетится по ветру, - вывела я, поддерживаемая женской частью коллектива, - Сядем же на корабль, уплывем на край света…
- Где мы будем вдвоем – ты и я, Эйрикелла! – голос Гвидо заглушал всех остальных, и я вдруг почувствовала себя на сцене
Я набрала в легкие воздух и уже открыла рот, чтобы продолжить песню, но мой взгляд выхватил знакомую фигуру. Уильям стоял у входа в приемную и следил за представшим перед ним зрелищем.
- Герр фон Леманн! – обратилась я к мужчине. Мне в голову пришла неплохая мысль – Уильям ведь не последнее лицо в эрфартийской армии, и с зарвавшимся бургомистром справится. Если захочет, конечно.
- Да?
- Раз наш бургомистр отказывается с нами беседовать, может вы уделите нам несколько минут? – напористо высказала я, подойдя к Уильяму и, для надежности, взяла его за локоть. Чтобы не убежал.
- Если ты пообещаешь мне спеть, - прошептал еще слышно эрфартиец, а затем повысил голос, - Я вас выслушаю, вот только позову господина Лорана.
- Он занят, - проворчал Арман, на что Уильям лишь криво улыбнулся.
- Считайте, что он уже освободился.
Уильям, отодвинув от двери растерявшегося секретаря, решительно вошел к бургомистру, так и не решившемуся выйти к нам даже после той шумихи, что мы устроили. Я обернулась к коллегам, которые недоуменно глядели на меня.
- Это – Уильям фон Леманн. Майор, живет у меня, - объяснила я свое знакомство с эрфартийским военным.
- Ммм, - простонала Рания, и показательно облизнулась, - Какой аппетитный, откусить бы кусочек!
Я окинула Ранию возмущенным взглядом, и уже готова была сказать ей какую-нибудь гадость, но тут в приемную вышли Уильям и Этьен Лоран. Бургомистр был взлохмачен, бледен, и его левый глаз нервно подергивался.