И я была. На сцене я не чувствовала себя глупо, проживая и горькие и сладостные моменты с моей героиней – любя и страдая, соблазняя и покоряясь.
Я плавно встала со стула и провела ладонями по талии, оправляя платье. А затем медленно направилась к эрфартийцу, мягко улыбаясь.
Уильям заинтересованно посмотрел на меня, заметив мой изменившийся настрой.
- Уильям… Уилл, если ты не против, - негромко произнесла я, стараясь не переигрывать, - Нужно приниматься за лечение. Идем?
Я протянула сидящему мужчине ладонь, улыбаясь ему, словно Уильям – лучший мужчина на свете.
Мне надоело наше распределение ролей: соблазнитель и гордая девица. Пора было это менять, раз кое кто не понимает вежливые просьбы. «Поиграем, красавчик!» – злорадно подумала я.
Уильям, не будь дурак, понял, что я неспроста так поменяла свое поведение. Но лишних вопросов задавать не стал, а просто взял мою ладонь в свою и легко поднялся со стула.
ГЛАВА 32
Стараясь не сбиваться со мстительно-веселого настроя, я вела мужчину в его же комнату. Все в том же молчании я легонько толкнула Уильяма на постель, а сама принялась зажигать свечи.
«Восьми свеч хватит, - подумала я, смущаясь от воспоминаний, - Не будем устраивать из комнаты вертеп!»
Свечи были зажжены и, когда огни перестали подрагивать от движений воздуха, я повернулась к по-прежнему молчавшему мужчине. Уильям сидел на кровати, облокотившись о стену и невозмутимо следил за моими действиями.
- Можешь снять рубашку? – предложила я, - Тебе ведь нравится ходить полуголым.
- Можешь мне помочь? – Уильям вдруг потер правое плечо, - Мне немного больно… не хочу напрягаться.
Я слегка нахмурилась, немного подрастеряв свой настрой. Болеть у Уильяма ничего не должно было – слишком много сил я в него влила, да и мои снадобья должны действовать. Присев на кровать, я разогрела руки, а затем начала снимать с мужчины рубашку, расстегивая пуговицу за пуговицей. И лишь когда я прикоснулась к Уильяму, мое чутье начало вопить…
«Ах ты врун несчастный! Ничего ведь у тебя не болит, снова решил меня засмущать!»
Глубоко вздохнув, я, добавив взгляду томности, нежно скользнула ладонью по мужскому плечу.
- Не больно? – придвинувшись к Уильяму близко-близко, чуть ли не прошептала я, продолжая поглаживать его плечо.
Ответа не последовало, Уильям лишь отрицательно покачал головой и тяжело сглотнул. Сейчас, чувствуя жар мужского тела, чувствуя бешеное биение его сердца, я медленно снимала с Уильяма рубашку и чувствовала себя хозяйкой положения. И это было безумно приятно. Даже та капелька добропорядочного смущения, которая пока меня не покинула, лишь придавала этому коктейлю эмоций особую пикантность.
Если бы я могла – я бы злорадно рассмеялась, но я лишь еще больше придвинулась к Уильяму и скользнула пальцами под пояс его брюк, выправляя рубашку. И облизнув губы, чуть закусила нижнюю.
- А теперь – лечение, - произнесла я, аккуратно повесив мужскую рубашку на стул.
Я снова взялась за зелья, вычерчивая на груди мужчины знаки и мысленно повторяя нужные формулы. Переждав довольно неприятный момент, пока зрение перестроится, я взглянула на жизненные нити Уильяма.
«Думала, будет лучше, - отстраненно подумала я, расстроившись от недостаточных улучшений, - Хорошо, что я была к этому готова. Итак, снова сердце, затем почищу кровь и примусь за легкие.»
Несмотря на то, что я с головой ушла в исцеление Уильяма, краем сознания я помнила про свой, возможно, неуместный план коварной женской мести. А потому, занимаясь кровотоком, я легонько водила руками по прессу мужчины. Затем нежно, кончиками пальцев, двигалась по груди и, очертив ключицы, ласкала мужскую шею.
Дыхание Уильяма, немного успокоившееся к началу лечения, снова стало быстрым. Кожа его горела, мужчина ярко реагировал на мои прикосновения. Сокращение мышц, громкое и быстрое биение сердца…
Как бы самой не увлечься этой игрой и не зайти слишком далеко!
Хозяйка положения… хоть я и чувствовала себя ею, но и на меня действовала близость мужчины, столь явно меня желавшего. Уильям и не думал это скрывать и, думаю, не предпринимал никаких действий лишь потому, что сейчас я занималась его исцелением.