Туда-сюда сновали люди с палками, ведрами, инструментами. Работа кипела. Я стояла, облокотившись на плечо более высокой, чем я, Лауры, и щелкала семечки.
- Проходят года, меняются эпохи, а в Аверне все как всегда, - проворчал Арман, - Пока не устроишь скандал – чудо не случится. Смотрите и учитесь – вот как надо работать.
В словах Армана был резон. Вчера в театре был не ремонт, а возня с тряпками.
- Арман, нам это не пригодится. Обойдемся без навыков ремонта, - фыркнула Рания, а затем, повернувшись ко мне, повторила свой вопрос, - Инесса, признавайся, почему ты светишься, словно южное солнце?
Настроение у меня, и правда, было лучезарным. Я чувствовала себя как мифический вампир, напившийся крови, и нежащийся от удовольствия. Не обманывая саму себя, готова признаться – мне понравилось издеваться над Уильямом. Все же, есть в женском коварстве, до этого мною презираемом, некая прелесть. Пусть это подло и некрасиво – откровенно флиртовать с мужчиной… да что там, не флиртовать, а откровенно домогаться, а затем оставить его с носом.
Вот я и радовалась, чувствуя себя коварной злодейкой.
Но не признаваться же в этом?! Хотя, Рания, как мне кажется, не осудит. Она – не осудит и, возможно, еще и совет даст.
Я отряхнула руки от шелухи, и сказала:
- Я свечусь? Хмм, ведь вечером у нас намечается праздник, вот я и предвкушаю веселье.
- Непривычно видеть тебя такой, - подмигнула Рания, - Обычно ты не столь благожелательна, уж прости.
«Прощаю, - мысленно хихикнула я, - Я сегодня добрая!»
- Советую не привыкать к этому зрелищу, - подключилась Лаура, - Инесса радуется жизни раз в столетие. Такие моменты нужно бы в летописях фиксировать.
Я показала подруге язык, и уже хотела затеять шуточный скандал, но Арман решил, что хорошенького помаленьку.
- Отдохнули – и хватит! Вы же не думаете, что для нас нет работы? Через пару дней примемся за репетиции – как раз отремонтируют несколько классов, а пока…
Все начали переглядываться, сожалея, что Арман сегодня в настолько работоспособном состоянии. Иногда наш руководитель пребывал в упадке сил, и в такие моменты мы занимались собой сами, изредка контролируемые хореографами и наставниками. Но когда в Армане просыпался энергичный монстр – спасения не было никому. Вот и сейчас он каждому нашел дело, отправив моих коллег по разным поручениям.
Одних – за тканями, других – по лавкам старьевщиков, а меня – в городской архив. За партитурами.
- Тео, вы ведь поможете мне? – защебетала Лаура, - Боюсь, одна я не смогу принести такое количество реквизита. Да и не разбираюсь я во всем этом, вдруг ошибусь…
Я поняла, что в архив мне придется идти в гордом одиночестве – подруга между мной и Тео выбрала последнего.
«Куда уж мне до Тео? – пожала я плечами, выходя на улицу, - Он же такоооой красавчик, с вот такиииими мускулами!»
В архиве, против ожидания, царил полнейший порядок. Я ожидала увидеть здесь разруху – верную спутницу войны, но и само здание архива, и внутренне убранство, равно как и дисциплинированность персонала, меня приятно удивили.
Однако, на мою приветливую улыбку, архивариус – строгая женщина, по виду вылитая Полетт Эфира – ответила оскалом. Мне здесь были не рады.
- Вот письмо от Армана Бьизе, - теряя терпение, трясла я грамоткой перед носом архивариуса, - Вы обязаны меня впустить!
- И не подумаю! – последовал отказ уже, кажется, десятый по счету.
Мадам смотрела на меня, как Лаура смотрела на мышей, которых постоянно приносила ей кошка – с легким отвращением. Только вот я – не дохлая мышь, а, на минуточку, известная певица!
- Мадам, - добавила я в голос холодной надменности, - По какому праву? Мы должны готовиться, скоро начнутся репетиции. Партитуры необходимо переработать. Наш театр вам их не подарил, а лишь сдал на время войны. Пришло время их вернуть, или вы решили их прикарманить? Я, конечно, слышала о царящих здесь нравах, но не думала…
- Да как вы смеете?! – перебила меня мадам архивариус, - Пусть месье Бьизе явится сам, его я впущу. А вас – нет!
«Да что я тебе сделала? – мысленно завопила я, - Мы ведь даже не знакомы! Кстати, а почему мы не знакомы? Город наш не столь велик, а тебя я даже не видела ни разу…»