- Мадам Лемерсье, - вышел на звуки нашего скандала начальник архива, а я вздрогнула от знакомой фамилии, - Что здесь происходит?
Женщина окинула меня презрительным взглядом, и ответила:
- Здесь происходит встреча родственников.
- Мадемуазель Жанти, рад встрече! – улыбнулся мужчина, - Вы родственники?
Кажется.
Почти…
- Должны были стать родственниками, - процедила мадам Лемерсье, - Если бы мой сын успел жениться. Но богиня его уберегла от этой фатальной ошибки!
- Вы – Сандрин Лемерсье? – решила я уточнить, хоть и было понятно, что передо мной стоит мать Робера.
- Вы, я вижу, не рады!
«Даже не представляете, насколько, - подумала я, и мысленно обратилась к своему покойному жениху, - Робер, ну почему ты так и не удосужился нас познакомить?»
- Вижу, у вас возникло … эээ … недопонимание, - тактично заметил начальник архива, - Мадам Лемерсье, думаю, вам стоит отправиться на обед пораньше. А мадемуазель Жанти покажет вам, как новой жительнице Амьена, чудное кафе.
Мы с моей несостоявшейся свекровью переглянулись, и синхронно кивнули. Ни одна из нас не горела желанием провести друг с другом обед. Сандрин почему-то взъелась на меня, едва узнав. Я слышала, что свекрови не любят своих невесток, но я то так и не стала женой Робера!
- В двух кварталах от главной площади находится одно уютное заведение, - с вежливой улыбкой произнесла я, стараясь не морщиться, - Можем отправиться туда. Разумеется, здесь тоже есть множество кафе. Но, боюсь, в них сейчас много эрфартийцев – рядом их штаб. Не думаю, что вы…
- Да, я не хочу их видеть! – перебила меня Сандрин.
Мы вышли из архива и молча пошли по улице, стараясь не смотреть друг на друга.
ГЛАВА 34
Мы, кажется, уже десять минут сидели в кафе в полном молчании и ждали, пока принесут наши заказы. Я украдкой разглядывала мать Робера, и понимала, почему не сообразила сразу, что они родственники. Видимо, мой жених пошел в отца.
Сандрин Лемерсье выглядела внушительно: высокая и крупная, с острыми чертами лица. Темные волосы уважаемой дамы густо посеребрила седина, и Сандрин предпочитала не скрывать столь явный признак увядания. Матушка, помнится, сначала выдергивала отдельные седые волоски, а затем начала закрашивать седину. Да, Сандрин Лемерсье, явно, слишком сильно отличалась от моей утонченной матери.
Как? Ну как такая женщина могла воспитать того Робера, которого я полюбила – мечтательного юношу с изысканными манерами?!
Когда наш обед принесли, я поняла, что молчать и дальше – невозможно.
- Мадам Лемерсье, давно ли вы в городе? – приклеив искусственную улыбку к губам, спросила я.
- Нет.
- И как вы находите Амьен? Жаль, что вы не посетили наш город весной, во время цветения…
- На которое у меня аллергия, - перебила меня Сандрин.
Очаровательно! И как прикажете с ней разговаривать?
Матушка долго билась над моими манерами, вдалбливая и лаской, и таской, что любить нужно всех близких людей. Но как можно любить тех, кто столь активно сопротивляется родственным чувствам?!
- Надеюсь, вы хорошо устроились? – не теряла я надежду завести разговор.
- Не жалуюсь.
«Нет, беседа у нас точно не получится! Прости, мама, я пыталась следовать твоим правилам, - мысленно обратилась я к матушке, - Но с меня, кажется, хватит. Попытка оказалась неудачной.»
Пожав плечами, я посчитала свой долг выполненным, и принялась обедать. В конце концов, в последнее время я нечасто позволяла себе роскошь ходить по кафе-ресторанам, что стоило немалых денег. И сейчас я решила, что моя обязанность – отдать должное великолепному ягненку под винным соусом.
Сандрин словно не заметила, что перед ней поставили тарелку. Женщина, хмурясь, разглядывала немногочисленных гостей кафе. Иногда ее взгляд останавливался на мне, что несколько портило мой аппетит.
- Вы ждете ребенка? – вдруг спросила меня Сандрин, - Такой аппетит бывает лишь у беременных. Никак не у юных девушек!